Чтение онлайн

 В Петербург Мицкевич приехал на следующий день после наводнения, описанного Пушкиным в Медном Всаднике. Тут он быстро сошелся с первыми своими русскими друзьями, будущими декабристами, Бестужевым и Рылеевым. Когда «филаретам» было предложено высочайшим повелением выбрать себе место в провинции для определения на государственную службу, Мицкевич объявил о своем желании служить при Ришельевском лицее в Одессе. В Одессу он ехал с рекомендательными письмами Рылеева и Бестужева к Туманскому. Письма эти, впрочем, не сыграли заметной роли в жизни Мицкевича. Личные отношения его в Одессе сложились не так, как он предполагал. Не суждено ему было также и служить в Ришельевском лицее. На всё это были свои особые причины.

 Впоследствии, вспоминая в письмах к друзьям об одесском времени (в Одессу Мицкевич приехал 17 января 1825 года, полгода спустя после бурного пребывания там Пушкина), он писал: в Одессе «я жил как паша»; «в Одессе жизнь велась ориентальная, а попросту говоря, бездельная» (письма к Зану и Лелевелю из Москвы 1826–7 гг.). В письме же из Одессы Одыньцу читаем: «…тут в Одессе за апельцин платится сейчас три наши гроша; изюма, фиг, миндаля, фиников без меры и за бесценок. Слышно, что волошскими орехами улицы мостить будут. От варенья запах на милю слышен вокруг города, вода же так здорова, что у меня от нее зубы отрастать начинают. Каково же должно быть купанье».

 Были, однако, и оборотные стороны тогдашней одесской идиллии. О них мы знаем по биографии Пушкина и из самих уст его:

 Одесса тогда была, можно сказать, ровесницей Мицкевича, насчитывая, как и он, едва четверть века. Общество в ней пестрело «разнообразностью живой». «Француз, испанец, армянин», разбогатевший на продаже зерна негоциант, польский магнат из Подолии, помещик с Украины, приехавшие сюда тоже поторговать, аристократ-чиновник – всё это свободно встречалось из выгод и просто со скуки. Сему способствовали свободные нравы далекой от столичного света новорожденной одесской глуши.

 Ришельевский французский лицей был основан в 1817 г. Он помещался в новом большом здании с ложноклассическим портиком из коринфских колонн, которым так и не суждено было гостеприимно принять под свою сень Мицкевича. Попечителем лицея был генерал Витт. Этот человек, сыгравший двусмысленную роль в жизни поэта, и дал направление его жизни в Одессе. Не утруждая Мицкевича занятиями (по причинам, которые станут ясны позднее), он принял в нем неожиданно живейшее участие. Витт определил и круг знакомства Мицкевича. Он ввел его в салон одесской красавицы польки графини Каролины Собаньской. В салоне ее появлялся и Пушкин еще во время своих первых наездов в Одессу из Кишинева. Стихотворение «Что в имени тебе моем», говорят, посвящено Собаньской.

 Полубогемный салон Собаньской был открыт пестрому одесскому обществу. Собаньская не скрываясь жила с Виттом. Урожденная Ржевуская, она была родною сестрою Эвелины Констанции Ганской, впоследствии (1841) вышедшей за Бальзака, и Паулины Ризнич, второй жены одесского богача, хорошо известного пушкинистам. Каролина Собаньская была на четыре года старше Мицкевича. Воспитывалась Каролина в Вене у своей тетки, урожденной Любомирской. Салон последней слыл в эпоху наполеоновских войн одним из первых в Европе. Брак с Собаньским был заключен по расчету. Графство его было молодое, а сам Собаньский разбогател на торговле зерном в Одессе. Сожительство супругов продолжалось недолго. В 1816 Каролина начала бракоразводное дело, а в 1825 получила формальный развод. Обстоятельство это не помешало графу принять участие в крымском путешествии, вскоре же после развода. Перед молодым Мицкевичем Каролина играла роль жертвы, потерпевшей в угоду семье от грубости богатого мужа. В неоконченном сонете «Ястреб» поэт говорит, обращаясь к кокетке, о «страшилищах», встреченных ею в житейском море. Впоследствии Собаньская перешла на открытое содержание Витта. Вместе с ним она явилась в Варшаву, куда он был назначен военным губернатором за подавление польского восстания. Однако она должна была оставить его по требованию Николая, не доверявшего Собаньской как польке. Тогда Каролина вышла замуж за адъютанта Витта, ген. Чирковича, награжденного золотым оружием и двумя крестами за польскую кампанию. Позднее Чиркович был вице-губернатором Бессарабии. Третьим мужем Каролины был второстепенный французский писатель Лякруа. Он был моложе ее на 15 лет. Умерла Каролина девяностолетней старухой.

 Генерал Витт, хотя и не поляк происхождением [148] , был причастен польской культуре. Юность его прошла при дворе польского магната графа Щенсного Потоцкого (1752–1805), одного из творцов «тарговицкой конфедерации». Тарговица – местечко близь Умани, в XVII–XVIII вв. принадлежавшее Потоцким. 14 мая 1792 г. тут был заключен с ведома Екатерины союз (тарговицкая конфедерация), направленный против польской конституции 3-го мая и послуживший разделу Польши. Конфедерацию подписали Щенсный Потоцкий, Ксаверий Браницкий и Северин Ржевуский, брат деда Каролины Собаньской. В 1798 году граф Потоцкий влюбился в мать Витта, жену коменданта Каменьца Подольского, голландца на польской службе. Комендант был женат на молоденькой гречанке Софьи Клавоне, о которой говорили как о девице «темного происхождения и с бурным прошлым». Польский магнат откупил от мужа гречанку за два миллиона рублей, женился на ней и поселил в своем именьи Тульчине. Тут для прекрасной Фанариотки им был устроен великолепный парк, стоивший восемь миллионов. Этот парк получил название «Софиювки», по имени новонареченной графини. Он был воспет Трембецким, окончившим свою бурную жизнь в Тульчине. Трембецкий был тоже тарговичанином. Он сопровождал последнего польского короля Станислава Августа в Петербург и был пожалован Павлом званием действительного статского советника. Любопытно, что будучи еще в Вильне, Мицкевич написал объяснения к новому изданию Софиювки Трембецкого, не зная, что вскоре судьба его окажется в руках сына героини поэмы.

 В этой тульчинской обстановке прошла ранняя юность Витта: ему было 16 лет, когда мать его стала графиней Потоцкой. Будучи происхождения международного, он и воспитание получил полурусское-полупольское. Внешне Витт умел при желании казаться поляком. По-польски он говорил как поляк и имел связи в польском аристократическом обществе. С Тульчиным он не порывал и вступив в русскую армию, где сделал быструю карьеру. 43-х лет (когда мы застаем Витта в Одессе попечителем Ришельевского лицея) он уже был в чине генерала и занимал пост начальника аракчеевских поселений в Новороссии. От матери он унаследовал любовь к роскоши и веселой жизни. В Одессе он слыл кутилой и донжуаном. Рассказывали о его затейливых приемах на палубе судна с фейерверком и иллюминацией.

 К Каролине Собаньской вела нить от Софиювки через ту же Тарговицу. Тарговичанами были и брат ее деда, подписавший конфедерацию 92 года, и отец, каштелянин витебский Адам Вавжинец Ржевуский, выдающийся публицист и противник конституции 3-го мая, и, наконец, брат – Генрих Ржевуский (1791–1866), писатель, журналист, автор бытовых романов из жизни польской шляхты. Позднее Генрих Ржевуский оснует (1850–1) реакционный «Дзенник варшавский» и получит в Варшаве место чиновника особых поручений при Паскевиче. В 1825 он был лишь начинающим молодым писателем, как и Мицкевич. Пройдя кампанию 1809 года, дослужившись до поручика, он объездил Германию, Францию, Италию и Англию, побывал в Турции, слушал в Париже лекции Кузэна и наконец вернулся на свою родину, на Волынь в Славуту. В Одессе у сестры он появился одновременно с Мицкевичем. Веселое общество салона Собаньской замыслило как раз поездку по сильно экзотическому тогда еще Крыму. Поездка эта была далеко не легкой. Ехать нужно было верхом, остановки часто бывали лишены малейшего комфорта. Но Крым привлекал своей романтикой. То был доступный близкий Восток, «воображенью край священный».

 Молодой Мицкевич, завоевавший благосклонность Собаньской, был также приглашен принять участие в поездке по Крыму. «Если Каролина Собаньская, – пишет Д. Философов (Пшегл. Вспул. 142), – и впрямь была такой великой грешницей, то все грехи должны быть прощены ей за то, что взяла с собой в Крым Мицкевича. В самом деле, можно ли себе представить собрание его сочинений без Крымских сонетов. Это то же самое, что отрезать поэту руку».

 План поездки был поддержан Виттом. На то у него могли быть свои соображения. Он решил соединить приятное с полезным. Присутствие Александра на Юге России требовало от Витта визитации Тавриды. Проф. Аскенази (Вяд. Лит. 1934, 6) [149]  считает даже, что главным организатором крымской экспедиции был сам Витт, а не Собаньская. Обстановка, в которой он замыслил совершить поездку, т. е. веселое общество экскурсантов, помогала ему скрыть главную служебную цель. Кроме того, Витт мог иметь еще и иные поводы.

 Дело в том, что, кроме своих официальных постов, генерал Витт нес на Юге России еще и секретную миссию. Как раз в то время он напал на след двух тайных обществ: польского «Патриотического» и «Южного Общества» декабристов. К обязанностям его относилось также и наблюдение за политическими ссыльными. Мицкевич принадлежал к последним. 25 августа 1825 года, за три дня перед крымской экскурсией, он писал в тайном рапорте Александру: «Так как в Одессу привезено из Петербурга двух виленских учителей… я счел своим долгом поручить строгое наблюдение за ними тайным агентам. Поведение учителей оказалось безупречным… Агенты же эти, благодаря счастливому стечению обстоятельств, напали на след далеко более важного и серьезного дела…» Ввиду таких важных открытий ген. Витт был спешно вызван в Таганрог. Оставив на время в Крыму веселое общество, он 1 октября был на тайной аудиенции у императора (см. материалы прф. Аскенази по делу Лукасинского, т. II, стр. 464) [150] . Совместная поездка по Крыму давала возможность Витту близко рассмотреть Мицкевича. Что Витт не брезговал провокацией в разговорах с поляками, известно из воспоминаний Льва Сапеги. Для таких доверительных бесед он избирал обстановку совместного путешествия. Сапегу Витт взял с собою в инспекционную поездку по Новоросии в 1824. 1824–5 гг. были для Витта годами наиболее горячей работы, давшей вскоре богатую жатву.