Чтение онлайн

 Дело в том, что существует установившееся и канонизированное мнение, что силлабический стих несвойствен русскому языку и потому в нем (русском языке) невозможен. Мнение это, по-моему, основано на чистейшем заблуждении.

 Как силлабо-тоническое (или как предлагают некоторые – силлабо-ритмическое), и силлабическое стихосложение основано на одном и том же принципе равного счета слогов в стихотворной строчке. Старые теоретики, мнение которых вошло в вековую традицию, оставив на долю силлабического стихосложения только этот принцип, лишили его всякого притязания на принцип тонический, т. е. какого бы то ни было порядка в распределении ударяемых и безударных слогов в силлабической строчке. Тонический принцип был предоставлен системе силлабо-тонической. Отсюда ее название. Между тем ударения входят в той же мере в расчет и в системе силлабической, что хорошо знают польские теоретики стиха, в поэзии которых обе системы имеют параллельное развитие.

 В действительности обе строки, и силлабическая и силлабо-тоническая, прежде всего одинаково опираются на последний ударный слог концовки. Этот опорный постоянноударный последний слог, который не может быть редуцирован или подменен безударным, одинаково характерен для обеих систем. Он является их признаком, вместе со счетом слогов в строчке. Разница же между системами силлабо-тонической и силлабической лежит не в отношении к ударяемым слогам, но в распределении ударений во всех остальных слогах, лежащих перед последним обязательноударным слогом.

 В силлабо-тонической системе эти слоги делятся: в одном случае на обязательно-безударные, располагающиеся в промежутках через один слог необязательно-ударный (в ямбах и хореях), или, в другом случае, обязательно-ударные, располагающиеся через два слога необязательно-безударные (в дактилях, амфибрахиях и анапестах) (см. поэтику Трубецкого в статье «К вопросу о стихе Песен западных славян Пушкина» Белградск. Пушк. Сборник 1937, стр. 31–44). Этот порядок в распределении обязательно-безударных или обязательно-ударных и служит единственным отличительным признаком силлабо-тонической системы.

 В системе силлабической все слоги, лежащие перед последним ударным, безразличны в отношении ударения, т. е. могут быть без строгого порядка ударяемыми или безударными. Причем от распределения на них ударений и зависит внутренний ритм силлабического стиха. Как мы видим, ударение тут не исключено из расчета, а наоборот, входит в него, в беспорядке своем составляя сложнейший ритмический порядок. Практически получается так, что безразлично-ударные слоги силлабической строчки легко мешают оба ритмических порядка, никогда не смешивающиеся в пределах одной силлабо-тонической строчки. В них мешаются, усложняя движение стиха, то ритмическое чередование обязательно-безударных через один необязательно-ударный слог, то обязательно-ударных через два необязательно-безударных, всё время следя, однако, за счетом слогов. Так, например, в пределах шести слогов с пятым опорным постоянно-ударяемым три хорея легко подменяются двумя амфибрахиями, и силлабическая строка, состоящая из двух таких периодов, разделенных цезурой, легко переходит из амфибрахия в хорей и обратно. Больше того, в пределах силлабической строчки возможны перебои в чередовании ударных и безударных слогов – стыки ударных, соединения в пределах одного равносложного периода дву- и трехсложных стоп или, иначе, выпадения или наращения безударных слогов (паузники и дольники).

 Всё это и теоретически и практически возможно в русском языке, хотя силлабическая поэзия не существовала в нем с половины XVIII века. Так называемые вольные размеры, популяризированные русскими символистами и широко разработанные Блоком, и суть фактически доказательством возможности в русских стихах силлабического сложного ритма. О ритме этом, впрочем, знал еще Тредиаковский, называвший его «кадансом» (см. Б. Томашевский «О стихе» 1929 стр. 4–7 в статье «Проблема стихотворного ритма» гл. 1). В паузниках и дольниках Блока, оперирующего с усечением и наращением безударных слогов на силлабо-тонической канве, и применена (бессознательно) в полной мере силлабическая внутренняя ритмика. Часто на протяжении двух-трех, а то и более строф тянутся эти новые русские силлабические, еще неосознанные стихи. Пиша их, Блок думал, что расшатывает силлабо-тоническую систему и создает чисто тоническое русское стихосложение. Меж тем последнее оказалось как раз наименее свойственным русскому языку. У Маяковского, поставившего перед собою задачу создания действительно тонического стихосложения, оно потребовало противоестественных насилий над языком. Русское слово – носитель тонического начала, экспираторного ударения – стало в тонической системе единицей стихосложения, поэтому меж словами потребовалось положить прочный словораздел, оторвать слова одно от другого, подчинить логическое ударение (наоборот сливающее слова в предложение) экспираторному. Отсюда неестественная расстановка слов Маяковского, задыхающаяся интонация, ошеломляющие новизной эпитеты, призванные сопротивляться естественному слиянию их с определяемым, и проч.

 Оживившие же ритмику силлабо-тонических стихов блоковские вольные размеры оказались первым этапом возврата к новым силлабическим русским стихам.

 Меж тем, давно уже, хотя и неосознанно, существующее на практике, новое русское силлабическое стихосложение в теории продолжает признаваться невозможным и несвойственным русскому языку. На это есть два рода доказательств. Первое утверждает, что силлабическое стихосложение было первоначальною формой русской народной поэзии (Трубецкой «По вопросу стиха русской былины») [154] ; благодаря «изменениям просодической структуры русского языка» оно переродилось в тоническое. Несмотря на этот опыт, или по неведению, первые русские силлабические поэты в течение 175 лет пытались привить русской поэзии силлабическое стихосложение. Однако в середине XVIII века оно снова склонилось к тоническому принципу и перешло в силлабо-тоническое. Тут эволюция стихотворной практики разложила силлабический стих Полоцкого и Кантемира (Томашевский «О стихе», Проблема стихотворного ритма, гл. 1).

 Другие возражения исходят от внутренней структуры русского языка. Против принципа счета слогов лингвисты выдвигают то возражение, что в русском языке слог – непостоянная величина. Наряду с полногласными акцентированными слогами в нем существуют слоги безударные – невнятные, едва уловимые, часто вовсе проглатываемые. Эта широта временной и качественной амплитуды русских слогов якобы не дает возможности уравнивать их в подсчете. Иное дело польский язык, где нет такой разницы между ударным и безударным слогами и где гласный безударного даже сохраняет свою чистоту. На это возражение можно прежде всего ответить тем, что принцип силлабичности уже введен в русскую поэзию и прочно укреплен в ней силлабо-тоническим стихосложением. В последнем на счету и уравнены качеством все решительно слоги, так что приходится скандировать многосложные слова, чтобы не потерять ритма стихотворения. К этому мы давно уже привыкли, вместо естественной скороговорки отчеканивая каждый слог в таких, например, строчках:

 Я трогательную здесь повесть расскажу (Воейков)

 Вообще о насилии той или иной версификации над языком не приходится говорить, так как искусство всегда и есть насильственная организация данного неоформленного материала. По формуле проф. Брандта, «не язык владеет поэтом, а поэт языком» [155] . На примере чисто тонического стиха Маяковского мы уже видели, к какому (несравненно большему во всяком случае) насилию над языком приводит тонический принцип.

 Возражение, говорящее о непостоянстве места русского ударения, и того менее вразумительно. Место ударения может иметь влияние разве что на общую ритмику, узор «каданса» силлабических периодов, да и то не в той мере, как это представляется теоретику. Так, в польском силлабическом стихе должен был бы теоретически преобладать ритм трохео-амфибрахический, благодаря постоянству польского ударения, всегда падающего на предпоследний в слове слог. Такое ударение делает из всех слов двусложных хореи, трехсложных – амфибрахии, четырехсложных же – третьи пэоны, т. е. также хореи. Однако на деле, как мы видели из анализа стиха Крымских сонетов, польский 13-тисложник состоит в большинстве из ямбов и ямбов-амфибрахиев, допуская также анапесты и паузники. В русском силлабическом стихе будет возможно, быть может, большее ритмическое разнообразие, создающее общую инерцию ритма паузника, и только! (См. подробное изложение предмета в моем «Трактате о русском силлабическом стихе».)

 Лучшим же ответом на все возражения против возможности русских силлабических стихов будет совершившийся факт – сами новые русские силлабические стихи. Отчасти с этим дерзким намерением и были задуманы предлагаемые здесь скромные силлабические переводы Крымских сонетов.

Май, 1942 Л.Гомолицкий

………………………………….

(Родился Мицкевич 24.XII.1798)

 «Poezje» 2 тома, Вильно 1822–3.

 24.X.24 вывезен из Вильны в Петербург после ареста по делу «филаретов».

 6.XI.24 – 24.I.25 Петербург, связь с Олешкевичем, Рылеевым и Бестужевым.

 17.II.25 приезд в Одессу на место в Ришельевском лицее, где он, однако, не преподавал; хлопоты о переводе в Москву; знакомство с ген. Виттом и Каролиной Собаньской. «Любовные» сонеты, «Аккерманские степи».

 29.VII – 27.X.1825 поездка по Крыму.

 13.XI.25 отъезд из Одессы через Харьков в Москву на место чиновника в канцелярии военного генерал-губернатора. В дороге весть о смерти Александра (19.XI) и событиях 14 декабря.