Чтение онлайн

83 Орла небесного растение - в ацтекской мифологии орел (дневное солнце) сидит на мировом дереве (кактусе нопалли), подкрепляет свои силы сердцем человека, принесенного в жертву (плод напалли). Близкое по сюжету изображение было символом столицы ацтеков - Теночтитлана, в видоизмененном виде стало гербом современного мексиканского государства. Прим. ред.

190

новой. Таким образом, наряду с понятием природы нам дается понятие силы. Эта природа и эта сила в наиболее абстрактном понимании представлены в виде безличной души, силы, независимой от конкретных вещей, и все же тесно с ними связанной, разумной, хотя и бессознательной. Прежде чем оставить алхимиков, напомним, что если понятие духа нам казалось связанным с понятием магического свойства, то действительно и обратное: свойство

привязано к духу. Свойство и сила представляют собой два неразделимых понятия. Магические свойства

84

и дух тоже часто взаимопроникают: свойстваpietra buccata происходят отfolletino rosso85, который в pietra buccata уже заложено.

За понятием свойства стоит еще понятие среды. Эта среда определяется условиями использования вещей - негативными или позитивными, о которых мы уже не раз упоминали. Наконец, это представление прекрасно выражено в некоторых традициях, где контакт с определенным объектом немедленно переносит в магический мир: магические палочки и магические зеркала, яйца, снесенные курицей в святую пятницу. Однако, когда мы пытаемся рассматривать магические обряды как продукт использования свойств предметов и субстанций, их доля в достижении результата оказывается меньше, чем доля симпатических формул, поскольку идея существования магических свойств практически является частным случаем идеи магической силы и магических причинных связей. 3. Демонологическая теория, кажется, в большей степени годится для объяснения применительно к тем обрядам, где участвуют демоны; она, вероятно, даже полностью объясняет те ритуалы, которые состоят из просьб или приказов, обращенных к демону. При желании демонологическую теорию можно было бы распространить на весь ряд магических представлений, в то время как представления о симпатических связях или магических свойствах не в состоянии дать исчерпывающее объяснение обрядам с участием демонов. В самом деле, с одной стороны, не существует магического обряда, в котором явление персонифицированных духов не было бы в какой-то мере возможно, хотя оно и не обязательно. С другой стороны, эта теория учитывает, что магия работает в особой среде, ведь все происходит в мире демонов или, точнее говоря, совершается в таких условиях, в которых присутствие демонов становится возможным. И, наконец, демонологическое объяснение достаточно четко выделяет одну из основных характерных черт магической причинности, а именно ее нематериальный характер. Между тем оно имеет свои недостатки. Под видом демонов участвует лишь часть сил, которые подразумеваются в магическом обряде, даже если это обряд демонический. Идея нематериальных существ с индивидуальными чертами не слишком хо-

84 Pietra buccata - "камень с дыркой" [шпал.]. Прим. ред.

85 Pietra rosso - "красного чертенка" [итал.]. Прим. ред. 191

рошо отвечает представлениям о таких анонимных силах, как сила самого мага, его слова, жеста, взгляда, внушения, желания и т. д. Между тем это представление о неясной силе, которое мы обнаружили как остаток других представлений в рамках магического обряда, является настолько существенным, что магии никогда не удавалось выразить его в образе демонов полностью в каком-либо демоническом ритуале. До сих пор остается совершенно непонятным теургическое действие обряда на демонов, которые вроде бы должны быть независимыми существами, но тем не менее не являются таковыми. С другой стороны, хотя идея существования духов прекрасно объясняет самому магу, как он действует на расстоянии и получает столь масштабные результаты, она не может обосновать в его глазах ни существования самого обряда, ни его особенностей, ни симпатических действий, ни магических субстанций, ни ритуальных условий, ни тайного языка и т. д. Итак, если демонологическая теория и достаточна для анализа того, что оказалось не затронутым другими формулами, то она объясняет только свою часть, оставляя в стороне все, что другим теориям почти удалось объяснить. Так, например, в демонических обрядах идея духов неизбежно сопровождается безличным понятием движущей силы.

Однако можно спросить себя, не происходит ли само понятие силы от понятия духа. Эта гипотеза пока еще никем не выдвигалась, но могла бы существовать в строгой теории анимизма. Первое возможное возражение могло бы заключаться в том, что дух в магии - это не обязательно существо активное. Все обряды экзорцизма, заговоры различных болезней и в особенности так называемая магия восхождения к первопричине не имеют иной цели, кроме как обратить в бегство духа, которому называют его собственное имя, рассказывают его историю и описывают совершаемое над ним действие. Итак, дух не является краеугольным камнем в ритуале: он фигурирует в нем лишь как объект.

Далее, не следовало бы преувеличивать значение, которое имеет понятие личности даже внутри класса представлений о демонах. Мы уже говорили о том, что есть демоны, которые не существуют вне тех свойств или обрядов, которые их, пусть несовершенно, но персонифицируют. В определение таких духов не включается кроме понятия проводника влияния и посредника почти ничего. Это - апоройай ('шторроют)86, миазмы. Уже названия индуистских демонов указывают на отсутствие у них индивидуальности: siddhas (те, кто получил силу), vidyadharas (носители знания); "владыка Сиддхи, владыка Шакти" (могущества) продолжаются в магии малайских мусульман. Все алгонкинские маниту также безличны. Именно это, видимо, наблюдается в часто встречающейся неопределенности, касающейся количества и названий демонов. Обычно они образуют полчища, толпы анонимных существ (сонмы, ганы), описываемых зачастую именем нарицательным. Можно даже задаться вопросом, присутствуют ли среди демонов личности с

86 'атторрснш, - "выделения, миазмы" [гр.]. Прим. ред. 192

действительно индивидуальными чертами, помимо духов мертвецов, которые и сами редко имеют индивидуальный облик, и богов?

Мы не только полагаем, что понятие нематериальной силы не проистекает из понятия магического духа, но и имеем основания считать, что, наоборот, представление о духе зависимо от понятия о силе. С одной стороны, понятие магической силы приводит к понятию духа, ибо мы видим, что ассирийская мамит, алгонкинский маниту и ирокезская аренда могут рассматриваться как магические, не теряя при этом качества безличной общей силы. С другой стороны, можно допустить, что понятие духа представляет собой сумму двух понятий: духа и магической силы, при этом последняя является всего лишь атрибутом первого. Подтверждением предположения служит тот факт, что среди множества духов, которыми общество населяет свой универсум, существует лишь небольшое количество тех, которые, так сказать, по опыту известны как обладающие могуществом и к которым обращалась бы магия. Этим также объясняется тенденция магии к вовлечению в свои обряды богов, в особенности низвергнутых или чужих, являющихся, по определению, могущественными существами. Очевидно, что если бы мы и были склонны к анимистическому обоснованию веры в магию, мы бы все же ощутимо отошли бы от принятой гипотезы анимизма, рассматривая понятие магической силы как предшествующее, по меньшей мере в магии, понятию души. Итак, различные обоснования, которыми можно было бы попытаться мотивировать веру в силу магических действий, оставляют остаток, который мы собираемся сейчас описать тем же образом, каким рассматривали элементы магии. Именно в этом остатке, как мы предполагаем, скрываются корни этой веры.

Мы постепенно приблизились к тому, чтобы определить наконец этот новый элемент, который магия накладывает на свои неперсонифицированные представления и представления о духе. Со своих позиций мы рассматриваем его как понятие более высокого уровня по отношению к этим двум порядкам представлений, так что, если он установлен, то все другие будут лишь производными от него.

Это комплексное понятие включает в себя, прежде всего, идею силы или, как говорят, "магический потенциал". Это идея силы, где силы мага, обряда и духа являются лишь различными ее выражениями, соответственно различным элементам магии. Поскольку ни один из этих элементов действует не сам по себе, а лишь в той мере, в какой он наделен - будь то в силу социальной конвенции или же при помощи специальных обрядов - тем самым свойством обладания силой, и не физической, а магической. Впрочем, понятие магической силы с этой точки зрения целиком сравнимо со знакомым нам понятием силы в механике. Как мы называем силой способность приводить в движение, так и магическая сила является причиной результатов магических действий: болезни или смерти, счастья или здоровья и т. д.

7Зак. 3106 193

Кроме того, это понятие содержит в себе идею определенной среды, в которой существуют указанные силы. В этой таинственной среде все происходит не так, как в обычном чувственно воспринимаемом мире. Расстояние не становится помехой для взаимодействия. Образы и пожелания немедленно воплощаются в жизнь. Это нематериальный мир, он же мир духов, поскольку все в нем нематериально и все может стать духом. Несмотря на безграничность сил и трансцендентальность этого мира, вещи там все равно подчиняются законам, то есть необходимым по своему характеру отношениям между вещами, отношениями между словами и знаками и предметами, которые они представляют; это общие законы симпатии и законы свойств, которые возможно свести в систему посредством классификаций, подобных тем, что были исследованы в "Аппее Sociologique"B\ Понятия силы и среды неразделимы, они полностью совпадают и выражаются одними и теми же средствами. Ритуальные формы, действия, которые имеют целью создать магическую силу, одновременно создают среду и определяют ее характер до, во время и после церемонии. Таким образом, если наш анализ верен, то мы находим в основании магии некое весьма запутанное и чуждое сознанию взрослого европейца представление.

Именно с помощью логических форм, характерных для индивидуального сознания европейца, наука о религиях пыталась объяснить магию. Действительно, симпатическая теория ссылается на умозаключения по аналогии, либо, что то же самое, на ассоциацию идей; демонологическая теория опирается на индивидуальный опыт сознания и сновидения; представление же о существовании магического свойства обычно рассматривается как проистекающее либо из опыта, либо из умозаключения по аналогии, либо из ошибок научного познания. Эта сложносоставная идея силы и среды не укладывается в жесткие рамки абстрактных категорий нашего языка и рассудка. С точки зрения рациональных форм мышления, присущих индивидуальному сознанию, она выглядит абсурдной. Посмотрим, сможет ли нерациональная психология человека, еще не выделившегося из коллектива, принять и объяснить ее существование. МАНА

Подобное понятие реально существует в некоторых обществах. Тот факт, что это понятие функционирует именно в магии, к тому же представляющей собой относительно дифференцированную систему, в двух этнических группах, которые мы рассмотрим отдельно, показывает обоснованность нашего анализа.

Дюркгейм Э., Мосс М. "О некоторых первобытных формах классификации" // Мосс М. Общества. Обмен. Личность. Труды по социальной антропологии. М., 1996, с. 74. Прим. ред.

87

194

В Меланезии слово мана подразумевает именно это понятие. Нигде в другом месте оно лучше не поддается наблюдению и, к счастью, оно было прекрасно изучено и описано Кодрингтоном88 (The Melanesians, p. 119 и далее, р. 191 и далее и др.). Слово мана - общее для всех собственно меланезийских языков и даже для большей части полинезийских. Мана представляет собой не просто некую силу или сущность, но это и действие, и свойство, и состояние. Другими словами, это одновременно существительное, прилагательное и глагол. Когда о предмете говорят, что он есть мана, имеют в виду, что он обладает свойством маны', в этом случае мы имеем дело с прилагательным (нельзя так сказать о человеке). О существе, духе, человеке, камне или обряде говорят, у него есть мана, "мана делать то-то и то-то". Слова мана используют в различных формах, в различных сочетаниях - можно обладать маной, давать ману и т. д. Короче говоря, это слово объединяет множество идей, которые мы обозначаем такими выражениями, как колдовская сила, магическое свойство вещи, магическая вещь и сверхъестественное существо, иметь магическую силу, быть заколдованным, действовать с помощью магии. Оно представляется нам соединением в единой словесной форме серии понятий, между которыми мы предполагаем родственную связь, но которые в других случаях, встречались нам отдельно. Здесь смешиваются представления о деятеле, обряде и вещи - это смешение нам кажется фундаментальным в магии.

Идея маны - это одно из тех смутных представлений, от которых, как мы полагаем, мы сами уже избавились, и, следовательно, нам сложно их рассматривать. Темное и неясное, это представление все же используется до странности определенно. Абстрактное и общее, оно тем не менее совершенно конкретно. Его изначальная природа, сложная и запутанная, не позволяет нам провести его логический анализ, и мы вынуждены довольствоваться его описанием. Согласно Кодрингтону, понятие маны распространяется на всю систему магических и религиозных обрядов, на всех магических и религиозных духов, на всю совокупность индивидов и вещей, участвующих в системе обрядов. Мана, соответственно, придает магическое, религиозное и даже социальное значение предметам и людям.