Чтение онлайн

– - Вот почитайте эти книжки. Здесь вы узнаете о социологических исследованиях, которые проводятся в Академгородке. Может, вас это заинтересует и вы примкнете к нам, социологам. Сейчас социология объединяет вокруг себя специалистов из разных областей знаний. У нас ведь социологические исследования с тридцатых годов не проводились. Социологии как таковой просто не было. Вот мы, пользуясь свободой, дарованной тем же Никитой Сергеевичем и еще пока не отмененной, пытаемся реанимировать социологию и развивать. Прочитайте это и, если вам будет интересно и появятся идеи, сразу дайте знать.

– - Можно записать ваш телефон, чтоб позвонить?
– - спросила Инга, совершенно растерянная, поскольку ей стыдно было признаться, что она толком и не знает, что такое социология.

Согласно той информации, которая сохранилась в памяти из университетских лекций, социология -- это учение об общих законах развития общества, что для советской науки означает "исторический материализм". А Вадим говорит о чем-то совершенно ином: о социологических исследованиях, об анкетных опросах.
– - Вопервых, как вас зовут?
– - спросил дружелюбно улыбнувшись Вадим.
– - Меня зовут Инга.
– - Инга? Как героиню из фильма "Колдунья"! А может, вы и есть колдунья, да и встретил я вас в лесу, -засмеялся Вадим.
– - А телефона у меня пока нет. Так что просто приходите лучше вечерком. Если меня не будет дома, передайте все жене. Да, еще я вам советую пойти на кафедру философии и записаться на курсы по подготовке сдачи кандидатского экзамена. Сейчас как раз там формируются группы на новый учебный год. Это тоже будет вам очень полезно. А чай вы так и не выпили, -сказал Вадим, вставая Из-за стола. Инга встала вслед за ним, и они вышли на улицу.
– - Вы где живете?
– - спросил Вадим.
– - Вон там на Детском проезде.
– Что ж отлично, совсем рядом. Желаю успеха и не пропадайте. Я буду ждать ваших сигналов, Инга!
– - Большое спасибо, -- сказала она с искренне благодарной улыбкой.
– - Вот вы уже и улыбнулись. Отлично!
– - сказал весело Вадим и почти бегом помчался вдоль пролеска.

x x x

– - Инга, ну зачем ты опять развесила эти картинки, постелила эти салфеточки. Кому нужен этот коврик?
– - сказал с порога нервозно Саша, придя с работы.
– - Но я люблю уют. Этот коврик я купила в кредит. Ты же сам справку оформлял. Я бегала столко времени отмечаться в очереди. Сейчас они появились в магазине. Он стоит восемьдесят рублей. Мы будем платить всего по пять рублей в месяц полтора года. Зато как стало уютно.
– - Но здесь это не принятно. Здесь это называется "мещанством", понимаешь? Здесь это высмеивается. И я не хочу, чтоб над нами смеялись.
– - Пусть смеется всякий, кто хочет, но я не могу жить так, как твои ученые мужи и дамы. Посмотрим через несколько лет, какими великими открытиями ваши научные "леди" потрясут мир. А я -- просто мещанка, обычная мещанка, которая хочет, чтоб дома было уютно и красиво. Если им это не нравится, пусть не приходят. Я уже и так устала от их высокомерных реплик.
– - Ты всех ненавидишь, и они это вскоре поймут.

– - Я их ненавижу?! Да как ты можешь так говорить. Я же настроилась на самую искреннюю любовь к ним. Сколько я потратила сил на эти вечеринки, которые устраиваю уже в который раз, чтоб только расположить их. Правда, что-то мне все же удалось. Все твои коллеги сильного пола с нескрываемым удовольствием приходят именно к нам на "чашку чая" и не скрывают того, что им нравится этот "мещанский уют". Но научные дамы это воспринимают как личное оскорбление. А ты стыдишься того, что твоя жена занимается такими пустяками, в то время как они трудятся на поприще науки. И это потому, что ты не считаешь домашнюю работу трудом. Но что бы ни было, я только начала наводить красоту в доме. Если я имею свою квартиру, я буду делать все так, как мне нравится, а не им. У них квартиры не место для отдыха и расслабления, а пункт передышки между работой и очередным походом. Я не желаю так жить. Я лучше не куплю себе туфли, но завтра же пойду и куплю то, что присмотрела для дома. Ну ладно. Мне нужно укладывать спать Анютку, уже поздно. Ужин на столе. Муж и жена, не глядя друг на друга, разошлись -- она в детскую комнату, а он на кухню. Анюта сидела на расстеленной на полу шерстяной шали и играла в кубики. Инга, подавленная незаслуженными упреками мужа, автоматически выполнив необходимый дочке туалет, уложила ее в постель.
– - Ну, теперь спи, лапонька, -- нежно произнесла она, поправляя одеяльце и наклонившись, чтоб поцеловать дитя в щеку. Ей показалось, что от ребенка несет жаром. Она бысто положила ей под мышку градусник. Температура была повышенной. Саша, -- громко позвала она. Саша немедленно появился в дверях детской.
– - Саша, у Анютки температура. Повидимому, очередная простуда. Завтра вызовем врача, и, я думаю, что в садик она опять не будет ходить несколько дней. Сказав это, она быстро дала ребенку жаропонижающее, напоила малиновым теплым чаем, приговаривая: "Вот мы сейчас поспим, а утром проснемся здоровенькие". Ребенок, уставший от позднего для него времени и повышенной температуры, мгновенно заснул.
– - Пойдем, не будем ей мешать спать, -- сказала Инга, выйдя из детской и оставив дверь открытой, чтоб услышать, если ребенок проснется. Они прошли в кухню, где на столе стоял недоеденный мужем остывший ужин.
– - Сашенька, -- сказала она ласково, словно забыв о перебранке на тему "мещанства", -- мне нужно завтра на работе быть обязательно. Я не могу так часто оставаться дома. Я всетаки единственный юрисконсульт там, и, когда меня нет на месте, это всеми ощущается. Они меня ценят, хорошо относятся и пытаются идти навстречу, понимая, что я теперь живу так далеко. Но ведь работа есть работа, и никто не может за меня пойти в суд и арбитраж, никто не может за юриста подписывать договоры и прочее. Я чувствую, что растет раздражение... Завтра я должна поехать...
– - Но я ничего не могу сделать. Я должен быть в институте.
– - Но почему? Ведь у вас же супруги, как правило, в таких случаях работают по очереди. Мне Мария говорила, что у вас нет проблем, когда нужно посидеть дома с больным ребенком. У всех дети, и не по одному, и никто не испытывает таких проблем, как я. И ты бы мог иногда в таких случаях приходить в институт во вторую, так сказать, смену.

– - Неужели ты не понимаешь разницу. Ты говоришь о ситуации, когда муж и жена оба занимаются наукой и час-то работают в одном институте. Поэтому если утром приходит жена, то все знают, что муж, хоть и дома, но занимается наукой, и наоборот.
– - А почему же тебе не поверят, что ты занимаешься наукой, когда ты сидишь дома.
– - Но почему я должен красть свое научное время?! Ты мать, и тебя никто не имеет права упрекнуть, если ты сидишь дома по болезни ребенка. Тебе платят побольничному, значит, это все законно.
– Мне платят по больничному всего за три дня. А я по неделе сижу дома, да еще почти каждые два месяца.
– - Я ничего не могу добавить. Когда я дома с ребенком, я не могу сосредоточиться и ничего не могу сделать. В конце концов, от моей карьеры зависит наше благополучие.

– - Может, ты и прав, но я тоже еще не поставила точку на своей карьере. Хорошо, я останусь завтра дома, но если мне предложат уволиться, посмотрим, как мы заживем на твои сто пять рэ.
– - Не сто пять, а сто тридцать пять рэ. С завтрашнего дня мне уже будут начислять зарплату на тридцать рублей больше. И к тому же я звонил в ВАК и меня вроде бы утвердили... Так что через несколько месяцев я буду, возможно, получать сто семьдесят пять рублей!
– - Здорово, -- смягчилась Инга.
– - Это здорово. Хорошо иметь богатого мужа, -- лукаво улыбнулась она, поцеловав его в лоб.
– - Поздравляю. Да, хочу тебе сказать, что я записалась на курсы по философии для сдачи кандидатского минимума и со следующего понедельника начну два раза в неделю вечерами ходить на лекции.
– - А зачем тебе это нужно? По каким наукам ты собираешься писать диссертацию? Разве ты здесь можешь заниматься юридическими науками?
– - По каким -- не знаю, но собираюсь и напишу. Саша посмотрел на жену с удивлением. Ее тон показался ему несколько необычным, но думать у него не было времени, и он, завершив ужин, пошел к своему рабочему месту. После трагического разрыва с Линой, у нее здесь не было ни одного человека, с которым она могла бы хоть как-то общаться по своим личным проблемам. С коллегами мужа она, конечно, общалась часто -- на вечеринках и по разным поводам, но все же дружбы ни с кем у нее получалось. У них работа была жизнью, а жизнь работой. А у нее работа была совсем другой и жизнь не могла быть такой, как у них. Их институтская жизнь все стремительней обрастала "правилами и традициями", обусловливающими непрерывные лабораторные "междусобойчики" с вином и закусками прямо в институте после работы. Инга участвовать в них не могла, вопервых, потому что не на кого было оставлять Анюту, а вовторых, потому что там собирались только сослуживцы. Даже редкое присутствие кого-то постороннего, не связанного с ними работой, нарушало это единство трудовой и развлекательной сторон их жизни. Поэтому, если б и было, с кем оставить Анюту, чувство собственного достоинства не позволило б Инге приходить туда, где ничто бы не избавляло ее от тяжкого ощущения своей ненужности, излишности.

x x x

Была пятница. В этот день Инга не поехала в город и занималась уборкой квартиры. Она вылизывала каждый уголок, трижды переставляла небольшой набор дешевой мебели в этом любимом ею гнезде. В маленькой одиннадцатиметровой комнатке стояла Анюткина кроватка с сеткой, к стенке был подвешен секретер, состоящий из двух полок, на которых лежали детские книжки, блокноты, цветные карандаши. Когда дверца секретера открывалась, образовывался подвесной столик, за которым Анюта любила рисовать. Под секретером в большом картонном ящике были сложены игрушки. В пятиметровой кухне кроме небольшого холодильника "Саратов" были два шкафчика для посуды и сложенный столкнижка. Когда приходили гости, его выносили в гостиную и раскладывали. В шестнадцатиметровой гостиной стояли диванкровать, секретер мужа, тумбочка с телевизором "Рекорд", самодельный (из досок, прошитых металлическими трубами), на всю стену стеллаж и маленький журнальный столик с двумя легкими креслами "модерн". Эти кресла она купила у соседки Вилены, собирающейся переезжать в трехкомнатную полногабаритную квартиру, предоставленную мужу в связи с защитой им докторской диссертации. Вилена первая из соседок заговорила с Ингой, когда они только переехали в этот дом, и проявляла к Инге искреннюю доброжелательность.

Инга нежно, как живые существа, мягкой тряпочкой вытерла каждый предмет, вымыла пол, снова застелив его ковриком, и села на диван, чтоб отдохнуть. Поглядывая вокруг, она думала: "Если б мои родители хоть немного пожили в такой квартире. Они никогда не знали, что такое иметь в квартире туалет, а тем более ванную". Сердце сжалось от жалости к родителям, к их бедной жизни. Она глягула на часы и удивилась тому, что уже около пяти. Быстро приведя себя в порядок, она почти бегом помчалась в садик, забирать Анюту. Придя домой, она ее умыла, нарядно переодела, завязала ей огромный белый бант. Затем, вложив в ручки малютки подарок, отвела к Вилене на день рождения ее младшей трехлетней дочки.

x x x

Пользуясь редкой возможностью быть вечером свободной, -- Инга, весь день не забывала, что Саша в очередной раз предупредил ее, что придет поздно, ибо в лаборатории они отмечают завершившийся у них семинар с приехавшими из Москвы коллегами, -- она решила с почти мазохистским удовольствием посетить этот "сверхважный междусобойчик". Свободного времени было всего два часа, потому она поехала в институт на автобусе. Поднявшись на второй этаж, она по шуму без труда поняла, где все это происходит, и открыла дверь комнаты.

Человек двадцать в приподнятом настроении сидели за длинным, растянутым вдоль большой лаборатории столом, составленным из сдвинутых письменных столов. Высокий мужчина стоя произносил тост, и все взгляды были обращены к нему. Ингу никто не заметил.

– - У нас есть возможность ездить в трамвае, -- услышала Инга, -- но у нас нет такой потребности. У нас есть потребность ездить в автомобиле, но у нас нет такой возможности. У нас есть возможность любить своих жен, но нет такой потребности. У нас есть потребность любить чужих жен, но нет такой возможности. Так выпьем за то, чтоб наши потребности стали нашими возможностями.

Все захлопали и подняли бокалы. Инга сразу заметила мужа, весело и возбужденно беседовавшего с сидящей рядом с ним хорошенькой кокетливой аспиранткой, которую она уже где-то видела раньше.
– - Привет, -- сказала Инга громко, с интонацией, выражающей ее абсолютную уверенность в том, что сидящие за столом только то и делали, что ждали ее здесь. Заметив жену, Саша, неуклюже скрывая растерянность, встал и сказал: -- Проходи, Инга. Садись. Он предпринял попытку выйти Из-за стола, но осуществить ее было трудно: стулья тесно были прижаты друг к другу.
– - Ничего, Сашенька, не беспокойся, -- сказала Инга, в мгновенье приняв решение делать вид, что ее ничего не смущает. Все потеснились, и она села у края стола близко от двери. Каждой клеточкой кожи ощущая молчаливый упрек сидящих, особенно женщин, за неуместное вторжение, Инга разыгрывала веселость назло всему.