Чтение онлайн

Глава 3. Земля Санникова

Самолет Одесса--Новосибирск прибыл вовремя.
– - Вот она, Земля Санникова!
– - воскликнул Борис, спускаясь по трапу. Когда они зашли в здание аэровокзала, он подошел к Инге и, крепко прижав к себе, сказал: -Поздравляю тебя, Инга, с прибытием на Землю Санникова! Настроение было тревожно радостным. Несмотря на то что у них еще не было брачной ночи, Инга именно в данный момент, прижатая к худому телу Бориса, почувствовала себя замужней женщиной, рядом с которой ее верный спутник, опора и защита на всю жизнь. Первый шаг из этого вокзала будет первым шагом в самостоятельную жизнь, которая, как она была уверена, станет дорогой счастья, согласия и мира. Она молча улыбнулась мужу, и они направились к багажному отделению. Получив багаж, молодые супруги заняли очередь на такси и, взволнованные, молча стояли в ожидании. Прошло не менее часу, когда их очередь подошла и они отправились в центр города по адресу, указанному Борисом. Такси остановилось у трехэтажного фундаментального здания довоенной постройки. Оставив в подъезде тяжелые чемоданы, Борис подхватил Ингу под руку и повел на второй этаж общежития. Он открыл свою комнату, пропустил Ингу вперед. Залитая солнцем комната в шестнадцать квадратных метров, с очень высоким потолком была наполнена приветливостью и радостью.
– - Вот, располагайся, это наша с тобой обитель. Он крепко обнял и поцеловал жену.
– - Ты осмотрись, а я побегу за вещами. Инга прошлась по комнате, осматривая ее. Обстановки "обители" составляли новый диванкровать, обшарпанная тумбочка с радио, такой же обшарпанный платяной шкаф, квадратный стол, покрытый клетчатой клеенкой. На стенке над столом висели две полки с книгами. Интерьер комнаты выглядел бы очень убого, если б не замечательный натертый до блеска паркет. Лучи солнца, проникающие сквозь огромное окно, словно продолжались в светлокоричневом полированном дереве, создавая атмосферу праздничности и особого уюта.

– - Неужели это мое?! Неужели я больше не буду спать на раскладушке, неужели смогу все обставить здесь, как хочу?
– - думала она, охваченная ликованием и счастьем. Борис зашел мокрый от пота -- он нагрузил на себя весь багаж сразу, чтоб больше не бегать вниз. Освободившись от груза, он сказал деловито и весело.
– - Имей в виду, что вечером, уложив спать детишек, к нам прямо сюда завалится вся наша компания. Времени не так уж много. Так что давай сначала разберем съестное, что нам надавали родители. А чемоданы, можно будет пока отнести в кладовую. Пойдем, я тебе покажу все удобства. Они вышли в общий коридор, где Из-за закрытых дверей двух других комнат доносился детский плач. Первой для показа Борис выбрал кухню, она оказалась довольно чистой. Там была большая раковина для посуды с горячей и холодной водой, большая электроплита, пять кухонных столиков, принадлежащих разным хозяйкам. Над столиками на крючках была развешана разная кухонная утварь. Инге кухня понравилась -- у них дома в Одессе вообще не было кухни как таковой. Далее Борис показал ей ванную комнату, где над большой ванной висело пять деревянных полочек, принадлежащих каждой семье. На полочках лежали банные принадлежности: мыло, мочалки. На противоположной стенке висели три детские ванночки.
– - Это семейное общежитие, -- пояснил Борис.
– Наш блок на пять семей. Из них у двоих уже по малышу, двое ожидают, теперь мы будем на очереди... Здесь в основном живут молодые специалисты нашего завода. Как правило, мужья и жены одной профессии, закончили один вуз и работают вместе, может, в разных цехах и отделах, но в основном на нашем заводе. Ты их увидишь всех сегодня. Они тебе понравятся. Молодые вернулись в свою комнату. Инга подошла к сумке с продуктами и начала выгружать то, что ей дала мама в дорогу: свиное сало, копченую колбасу... Но тут Борис подошел к ней, крепко обнял, затем, подняв на руки, уложил на диван... Ничего, кроме колючей боли и насилия над своим телом, она не почувствовала и мало что поняла, когда Борис, освободив ее от себя, расположился рядом, вдавив ее в мягкую спинку не раздвинутого дивана, успокаивая учащенный пульс. Полежав молча несколько минут, он встал и принялся надевать брюки. Инга, стесняясь, отвернулась к стене. Когда Борис вышел из комнаты, она вскочила с дивана и лихорадочно стала доставать из чемоданчика чистое белье, чтоб переодеться. По ее обрывочным сведениям об интимной жизни, все должно было быть иначе. И эмоциональные ощущения, и физическое состояние -- все, по ее представлениям, должно было быть другим. Даже крови, той самой крови, которой девушки платят за возможность стать матерью и называться женщиной, почти не было: всего несколько капель испачкали розовую нижнюю сорочку. С того момента, как они так быстро, спонтанно оформили свой брак, она постоянно психологически готовила себя к этому таинству -- первой брачной ночи. Она представляла, как наденет красивое белье, пеньюар, подаренный родителями... Сейчас, натыкаясь на эти вещи в чемодане, она хотела плакать, -- они как бы упрекали ее своей ненужностью. Достав необходимое, она набросила байковый халат, готовясь пойти в ванную. В это время в комнату вошел Борис с повязанным в виде фартука посудным полотенцем.
– - Я бы хотела принять ванну, чтоб освежиться с дороги, а затем примусь за подготовку стола, -- сказала Инга, сворачивая в узел распавшиеся волосы и избегая встречаться с мужем взглядом.
– - А ты оставь волосы распущенными, -- сказал Борис, подойдя к жене, -- ты же в ванную идешь.
– - Да нет, я не люблю ходить с распущеными волосами, особенно перед незнакомыми. Вдруг кого-то встречу в коридоре.
– - Ну и пусть все видят, какая ты у меня, -- произнес он тихо и, подхватив жену на руки, снова повалил на диван... Инга не знала, как себя вести. С одной стороны, она понимала, что как жена обязана выполнять супружеские обязанности. С другой -- она чувствовала, что в ней затаился протест против такого собственнического отношения со стороны Бориса, против потребления ее тела без малейшего стремления проникнуть в ее душевное и физическое самочувствие. Она снова отвернулась, когда Борис одевался и услышала его слова: -- У нас уже совсем нет времени. Я взял сумку с продуктами и пошел в кухню. Догоняй. Инга, уже не имея времени ни о чем думать, быстро взяла вещи и пошла в ванную. Ванная! Первая в ее жизни ванная -- не в общественной бане, а в ее собственной квартире. Пусть не отдельная, не только ей принадлежащая, но все же в ее квартире, где она может наслаждаться этим удобством хоть после сна, хоть перед сном, хоть каждый день, хоть два раза в день -- сколько угодно. Она погрузилась в теплую воду, закрыла глаза, и чувство глубокой благодарности к Борису за то, что это он удостоился таких условий, которых не знали ни его, ни ее родители, наполнило ее. Времени было мало, и она не могла себе позволить побыть в ванне столько, сколько хотелось. Поэтому, выйдя из воды и быстро переодевшись, она, наполненная счастьем, вошла в кухню. Там Борис раскладывал продукты и разговаривал с молодой симпатичной женщиной, стоявшей у другого столика. Завидев жену, Борис сказал: -Знакомься, Зина, это Инга, моя жена.
– - О, здравствуйте, -- сказала Зина, подойдя к Инге и протянув ей руку.
– - Мы столько о вас наслышались от Бори! Вам здесь будет хорошо. Наше общежитие -- одно из лучших в городе. Здесь зимой очень тепло и всегла есть горячая вода. Но самое главное то, что живем мы очень дружно и у нас очень весело. Мы помогаем друг другу с детишками. Вот когда у вас появится дитя, вы поймете, что это такое. Если кто-то из нас захочет в кино или в театр -- нет проблемы, всегда есть, кому отнести ребенка. К тому ж наши заводские ясли и садик -- просто замечательные. Летом детишек увозят на дачу в сосновый бор, кормят великолепно. Ну мы еще наговоримся. А сегодня, если вам нужна моя помощь, пожалуйста, я к вашим услугам. К девяти вечера ввалилось человек двадцать веселых жизнерадостных молодых людей -- все с цветами, напитками, тортами и, как к старой знакомой, ринулись обнимать и целовать Ингу. Затем все расселись за столом и начался фейерверк шуток, тостов, веселых разговоров. Инга чувствовала, что вокруг воцарилась атмосфера какой-то всеобщей влюбленности в нее. И она, слегка опьянев, хотела отвечать всем им взаимностью. Она рассказывала всякие истории из одесской жизни, из судебной практики, шутила и даже пела украинские песни. Уже светало, когда все гости, счастливые и довольные друг другом, быстро совместно с хозяевами убрав посуду и расставив по местам кухонные столики, из которых был составлен большой стол, разошлись по своим комнатам. x x x

Было более десяти, когда Инга проснулась. В первые мгновенья она еще не могла сообразить, где она и что с ней. Затем, осознав, что это ее собственная комната, что рядом с ней ее муж, что она самостоятельная, замужняя женщина, она вновь закрыла глаза, затаившись, словно боясь спугнуть свое счастье и то, что ей сулит новая жизнь. Борис еще спал, и она, не желая будить его, продолжала лежать с закрытыми глазами. Когда он проснулся, они, наспех перекусив остатками от вчерашней вечеринки, отправились гулять по городу. День выдался теплый и солнечный. Центральная часть Новосибирска, разрезанная Красным проспектом, впечатляла своей масштабностью. Они пошли на главпочтампт позвонить в Одессу и сообщить родителям, что доехали хорошо и все у них прекрасно. Порадовав родителй, счастливые, дошли до театра Оперы и балета. Изучив его репертуар и отметив спектакли, на которые обязательно пойдут, направились в расположенное рядом с театром только что открывшееся суперсовременное кафе "Спутник".

Это кафе для Инги предстало символом новых масштабов жизни, ее романтического стиля и головокружительных перспектив. И оформление интерьера, и содержание меню -- все внушало радость соприкосновения с новизной. В меню Инга обнаружила названия блюд, о которых никогда не слышала в Одессе, например: зразы, шаньги, беляши.
– - А мы сейчас все это закажем и будем делиться, зато ты сразу узнаешь все эти блюда, -- сказал Борис.
– - Это ты хорошо придумал, -- улыбнулась Инга, чувствуя, что вся как-то подтягивается внутренне и в то же время улавливает в себе какую-то особую женскую потребность в этом ухаживании за ней, которое демонстрировал Борис. Сама того не желая, она обрела вдруг кокетливые оттенки в голосе: -- А мне здесь нравится. Давай сюда будем приходить каждую неделю.
– - Я был уверен, что тебе понравится. Тебе здесь и люди понравятся. В Сибири люди особенные. Они не знают, что такое блат, что такое спекуляция. Они живут честно и честно относятся друг к другу. Здесь народ и более суровый, и в то же время более теплый.

– - А расскажи подробней, -- говорила Инга.
– - Ну если они кого-то не полюбят, то не полюбят понастоящему. А если ж полюбят, то с такой щедростью и бескорыстьем... Ты сама в этом убедишься. Во всяком случае я рад, что уехал из Одессы. Здесь я знаю, что если буду хорошим инженером, то дорасту хоть до главного инженера почестному, без всякого блата. А каково твое первое впечатление от Новосибирска? Говорят самое первое впечатление самое верное!

– - О, знаешь, я даже не ожидала, что это такой величественный город!
– Ты еще увидишь, какой здесь оперный театр, сюда приезжают самые знаменитые артисты. Вообще это город будущего. И ты себя найдешь здесь. Я не сомневаюсь, что очень быстро устроишься на работу. Это очень хорошо, что тебе администрация университета пошла навстречу и тебе дали возможность посылать все выполненные задания по почте. Так что ты будешь как бы продолжать учиться эти два последних курса вместе со своей группой и сдавать госэкзамены и защищать диплом вместе с ними.
– - Да, я сама просто счастлива, что они ко мне так отнеслись. А завтра утром я пойду в обком комсомола, попрошу, чтоб они мне помогли с работой. Всетаки у меня такая комсомольская биография. Я на районной комсомольской конференции избиралась председателем ревизионной комиссии райкома комсомола, всегда была комсоргом в школе. Я уверена, что они мне помогут.

– - Ну что ж, может это не такая уж плохая идея, пойти в обком комсомола... В это время официант принес тарелку с ароматными большими котлетами с гарниром. Рядом с ними он поставил тарелку с плоскими, чем-то посыпанными пахучими булочками, а также зажаренными, как пирожки, кругами из теста, в центре которых проглядывал мясной фарш. Инга с любопытством стала рассматривать содержимое тарелок, а Борис пояснял:

– - Вот это, -- говорил он, указывая на котлеты, -- зразы, вот это, -он показал на булочки, -- шаньги, а вот эти круглые пирожки -- беляши. И все это очень вкусно. Инга взяла одну котлету, и она оказалась начиненной зеленым луком и яйцами, что вместе с зажаренной мясной корочкой было очень вкусно. Шаньги тоже поразили своей нежностью и ароматом, а беляши с тех пор стали самым любимым ее блюдом. После кафе они снова гуляли по центру города, заглядывая в не очень богатые выбором магазины, и рассуждали о планах покупок разных предметов быта. Около восьми вечера они зашли в вестибюль большого ресторана под названием "Центральный". И как только Инга спросила мужа, неужто они снова пойдут в ресторан, как четверо молодых веселых парней с цветами окружили их.
– - Это мои заводские друзья, которые не живут в нашем общежитии, -- сказал Борис жене.
– - Да, мы все местные, неженатые маменькины сынки, которые живут пока с родителями, -- засмеялся высокий блондин, назвавшийся Саней.
– - Так, столик уже заказан, добро пожаловать, -- сказал другой парень, невысокий шатен по именни Жора. Они прошли в уютный холл ресторана и сопровождаемые официантом сели за столик. Инга испытывала такой психологический комфорт, который ей еще не был знаком. "Порядочные девочки с мужчинами в ресторан не ходят", -- утверждала мама, и Инга беспрекословно этому постулату подчинилась. И вот она в ресторане с мужем за уютным столиком, где снуют официанты, приказывая которым этот сидящий напротив мужчина -- ее муж стремится угодить ей. Во время всей трапезы Инга была в центре внимания, а когда заиграли модное "Арабское танго", Саня тут же, с обращенным к Борису: "Можно?" -- пригласил Ингу танцевать. Полноватая певица под звуки небольшого оркестра пела: За то тебе спасибо, за то, что ты прекрасна...
– - За то тебе спасибо, за то, что ты прекрасна, -- повторял Саня, заглядывая Инге в глаза и теснее прижимая к себе.
– - Инга, где же водятся такие "гении чистой красоты"? Аа, я знаю, -- Борис тебя поймал в Черном море! Точно! И волосы у тебя, видно, длиннющие. А может, ты русалка?!
– - говорил он, преисполненный восторгом.
– - Эх, жаль, что Борька -- мой любимый друг. А то бы я тебя отбил. Но я люблю его, старика. Он славный малый и хороший друг. Я рад за него. Танец кончился, и Саня, под джентльменское "спасибо" поцеловав Инге руку, отвел ее к столу.

Как только она села на свое место, молодой мужчина за соседним столиком, видно, дожидаясь случая, тут же подошел к ней, пригласив танцевать. Она, угадав негативную реакцию мужа по выражению его лица, сослалась на усталость и отказала. Друзья же Бориса наперебой приглашали ее весь вечер танцевать, одаряя ее комплиментами.

Из ресторана все ушли уже после двенадцати. Шли домой молча, и ни на одно замечание жены о прекрасном вечере Борис не отвечал. Когда они зашли в свою комнату, он вдруг с враждебностью в голосе сказал: -- Послушай, Инга, я привез тебя не для того, чтоб ты здесь флиртовала со всеми мужчинами подряд.
– - Борис, что ты такое говоришь?!
– - внутренне негодуя на такое унижение сказала Инга.
– - Я хотела лишь угодить тебе, потому была максимально доброжелательна с твоими друзьями. Но ни у меня, ни у кого из них ничего дурного в мыслях не было. И они старались одарять меня знаками внимания лишь как твою жену. И вообще, почему я должна оправдываться...

– - Меня не интересуют твои оправдания, -- сказал злобно Борис, -- но запомни, что я не потерплю никакого кокетства с другими мужчинами с твоей стороны, чем бы оно ни было обусловлено.

Они легли спать спиной друг к другу, и начало их медового месяца был отравлено. x x x

В понедельник Инга проснулась, когда Борис уже ушел на работу. Она прибрала в комнате и вышла на улицу. Быстро найдя здание обкома комсомола и зайдя в него, она заглянула в первую попавшуюся дверь. Там сидели несколько молодых мужчин, о чем-то живо беседуя.
– - Проходите, кого вы ищете?
– спросил Ингу один из них.
– - Извините, я действительно когото ищу, но пока не знаю, кого именно.

– - Да? Это интересно, -- сказал весело симпатичный коренастый блондин.
– - Понимаете, -- ответила Инга со смелостью комсомольской активистки, -- вся моя школьная и последующая жизнь тесно связаны с комсомолом. Я дважды избиралась председателем ревизионной комиссии райкома комсомола, я, считаю, что лучшим, что во мне есть, я обязана комсомолу. И вот сейчас я приехала из Одессы в связи с тем, что мой муж работает в Новосибирске. Я учусь на юрфаке, который закончу через два года. Мне разрешили выполнять задания заочно. В Одессе я работала в прокуратуре и готовила себя для работы в органах правосудия. Но здесь меня никто не знает. Поэтому я хотела обратиться с просьбой помочь мне в трудоустройстве.

Мужчины не без любования рассматривали Ингу. Затем тот, что сидел за столом сказал:

– - Ну что ж, вы правильно сделали. Ведь комсомол -- это одна семья. И мы постараемся вам помочь. Вот вам листок бумаги и напишите кратко то, что вы сейчас нам сказали, а также свои имя и фамилию. У вас есть телефон?
– Нет. Но я сама вам буду названивать.

– - Хорошо. Вот мой телефон. Позвоните в следующий понедельник.

– - Большое спасибо, -- сказала Инга бодро и, весело улыбнувшись, вышла из кабинета. Она шла по дождливой улице, а ей казалось, что светит солнце и все прохожие приветствуют ее в этом огромном добром городе. x x x

Борис пришел домой неприветливый и с негодованием сообщил Инге, что его отправляют на два месяца на уборку картошки в село Болотное. Инга тоже ужасно расстроилась, так как ей было страшно и одиноко в незнакомом городе.
– - Я этим бюрократам вдалбливал в голову, что у меня медовый месяц, что я только что привез жену с юга... Но ведь это же не люди, им чуждо все человеческое, мы для них винтики... Инга подошла к Борису и, обняв, стала утешать: -- Ну что поделать, Боренька! Какнибудь переживем. Ну, что убиваться, если ничего нельзя сделать. Может, ты сможешь приезжать на выходные...