Чтение онлайн

Тридцать первого Инга весь день не выходила из кухни. Она сама предложила приготовить холодные закуски, так как считала себя самой свободной из них, раз у нее пока нет детей. Ей хотелось таким образом поблагодарить этих женщин, которые отнеслись к ней с первого дня дружелюбно и участливо. Когда стол был накрыт и все было готово, она, приняв ванну, подошла к шкафу. Надеть что-либо соответствующее празднику было нечего, потому что ни в одно из нарядных платьев, привезенных с собой из Одессы, она не влезала, так как заметно поправилась со времени наступления холодов. Страх перед выходом на улицу Из-за мороза, неожиданные приступы ревности и оскорбления со стороны мужа и нежелание (Из-за стыда и гордости) с кем-либо делиться своими проблемами вгоняли ее в постоянное депрессивное состояние, которое облегчалось чревоугодием. Она страдала от того, что ухудшает ся фигура и утонченность черт лица, но ничего не могла с собой поделать. И сейчас любимые облегающие платья смотрели из шкафа на нее с укором, не желая втискивать в себя располневшие формы хозяйки. Она знала, что именно так и будет, когда начнет выбирать туалет для Нового года, но покупать новое праздничное платье не стала, -- экономила каждый рубль, собирая деньги на телевизор, тюлевые шторы и подставку для цветов "Березку" -- первое, что она мечтала купить для создания уюта в комнате. Не найдя чегото приемлемого в своем скудном гардеробе, она, охочая на выдумки, надела нейлоновую белую блузку, вместо юбки завернулась в клетчатую шерстяную шаль, которую бабушка сунула ей в чемодан в последний момент перед отъездом, повязала шаль белым шарфом в талии. Эта импровизированная длинная, с бахромой, в цыганском стиле юбка сделала ее тоньше и стройней. Затем она распустила волосы и подвязала часть из них на макушке серебряным дождем, концы которого спустила вниз. Когда Борис, не подозревавший о ее проблемах с одеждой, зашел в комнату, она весело спросила:

– - Ну как?
– - Я не понял, -- сказал он сухо. Не желая избавиться от праздничного настроения и ожидания чуда, которым всегда сопровождалась подготовка к новогоднему празднику, она тем же тоном сказала: -- Ну, Боренька, это же Новый год. Почему бы не поиграть немного. Я думаю, что каждый будет выглядеть необычно сегодня. Борис ничего не ответил и стал переодеваться.

Вскоре пришли гости -- кто в маске, кто в дедморозовском колпаке с бородой, кто в бумажном клоунском воротнике, кто с длинной кукольной косой и с короной. Инга была счастлива, что оказалось правой в своих ожиданиях и что ее наряд, который всем понравился, вписывался в общий карнавальный настрой гостей. Ровно в одиннадцать все сели за стол, чтоб проводить старый год. Сели за стол! Что такое для всех живущих на шестой части планеты "сесть за стол"? Можно поразному формулировать ответ на этот вопрос, но объединит все эти ответы то, что в каждом из них будет содержаться утверждение, что для обитателей этой части планеты, которых умом действительно не понять, "сесть за стол" -- это не просто сообща поесть. Это форма единения, способ взаимообмена эмоциями, флюидами особой (для каждого застолья неповторимой) взаимосвязи, происходящей на уровне подсознания и отражающей глубокие корни исторических судеб. Именно поэтому на этой земле не приживаются или уж во всяком случае не популярны принятые на Западе а ля фуршеты, коктейльпарти, ибо аура застолья мгновенно делает их всех единым целым, заряженным общей энергией, определяющей особый эмоциональный настрой, независимый от тонуса каждого в отдельности. Закуски, напитки -- это лишь только фон, и их уровень для застольного настроя не имеет особого значения. Главным катализатором реакции застольного единения являются тосты, которые и определяют результативность этой реакции. Как только все уселись и наполнили бокалы, Инга почувствовала себя частью какого-то доброго, веселого и теплого единого целого, и снова чувство благодарности к Борису за то, что она оказалась в такой замечательной компании, охватило ее. Она прижалась плотнее к мужу и ответила ему на его взгляд взглядом полным нежности и благодарности.

В виде тостов и шутливых реплик все вспоминали наиболее значимые события ушедшего года. И поскольку одним из самых значительным событий оказалась женитьба Бориса, то почти все тосты завершались пожеланиями ему потомства.

Когда часы пробили полночь, все дружно подняли бокалы, зажгли бенгальские огни и, встав у елки, запели "В лесу родилась елочка". За пельмени принялись к часу ночи. Однако Из-за обилия закусок есть их уже никто не мог, и они стыли на столе, когда все ринулись танцевать под звуки радиолы. В три часа ночи решили пойти в центр города кататься с горок. Несмотря на мороз, вокруг центральной елки в центре города было огромное количество людей. Выросшая на юге, Инга никогда не могла себе представить такого веселья на улице в двадцатипятиградусный мороз. Хотя ее длинная из шали юбка, поверх которой было одето пальто, согревала, все же вскоре ей показалось, что коленки ее превратились в лед. Признаваться в этом было неудобно, поэтому, чтоб совсем не замерзнуть, она активно поддерживала любую физическую активность: танцы, катанье с горок. К четырем часам утра все решили вернуться к столу для встречи московского, одесского, ленинградского Нового года -- по месту рождения тех гостей, кто не родился в Новосибирске. Когда все пришли и сняли верхнюю одежду, Зина, не удержавшись, воскликнула:

– - Инга, посмотри на себя, какая ты красивая! Инга подумала, что Зина имеет в виду, что она где-то запачкалась, но, когда она глянула в зеркало, то сама оторопела, увидев, как ее украсило это веселье на морозе. Она никогда не видела столь красивого пунцового румянца на своих щеках, такой посвежевшей, словно умытой живой водой и без того всегда светящейся, мраморнобелоснежной кожи и такого, как сейчас, особого цвета своих синесерозеленых глаз. Она быстро отошла от зеркала, застеснявшись своей красоты, в которой ее как бы упрекал ревнивый вгляд Бориса, и, закрутив волосы в неаккуратный узел, подошла к столу, за которым уже все ее ждали. После поднятых бокалов, проголодавшись на морозе, все принялись поглощать остывшие пельмени, заправляя их, как обычно, кто уксусом, кто сметаной. Затем, напившись чаю с тортом, разошлись по домам. Часы показывали шесть утра, когда Инга и Борис остались одни. Позабыв о празднике и примете, что, как встретишь Новый год, таким он и будет, Борис обрушился на Ингу с упреками.
– - Я тебя предупреждал, что не прощу кокетства с моими друзьями.
– - Но, скажи мне, в чем выражалось мое кокетство, -- говорила Инга в отчаянье оттого, что ее самый любимый праздник, на который она потратила столько сил и выдумки, отравлен и вместо похвалы и благодарности со стороны мужа снова беспочвенные упреки.
– - Ты сама знаешь, что я имею в виду, и нечего из себя корчить невинность.
– - Я ничего не корчу. Я и есть невинна.
– - Это ты-то невинна?! Это ты только со мной строишь из себя невинность! Только со мной. А с другими... Я, кажется, начинаю догадываться, почему ты до сих пор не забеременела, несмотря на то что мы не предохраняемся. Уже около четырех месяцев, как мы живем вместе, а ты все еще не забеременела...

– - Ну у всех все поразному бывает, -- сказала Инга подавленно, взятая за живое, ибо тоже не раз уже задумывалась над причиной того, почему она не забеременела.
– - Я думаю, что настанет и мое время... Наверное, это мой организм так реагирует на смену климата. У меня здесь вообще некоторые физиологические процессы претерпели изменения (она имела в виду нарушение менструального цикла и работу кишечника).
– - Я вижу, что претерпели. Ты стала толстеть, как корова.
– - Ну да, я поправилась на четыре килограмма, но придет лето, я вернусь в норму. Я и сама переживаю Из-за этого. А что касается беременности, то я не знаю, чтоб у нас в семье кто-то был бездетен. Наоборот, наши женщины плодовиты и иногда даже вынуждены прибегать к абортам.
– - Вот, вот они-то тебя и научили, -- съязвил Борис.

– - Я не поняла, что ты имеешь в виду, -- сказала Инга, чуть не рассмеявшись от абсурда, который Борис, как ей казалось, по неопытности несет.
– - А то я имею в виду, -- сказал Борис громко, -- что ты не можешь иметь детей, потому что делала аборты раньше, еще до нашей женитьбы. Ты что думаешь, я не заметил, что у тебя даже крови не было. Значит, ты только строила из себя святую...

От этих слов Инге показалось, что какая-то черная туча ворвалась в комнату и затмила весь свет. Она схватила соседскую потрепанную ушанку, ботинки, сумку и, уже на ходу натягивая пальто, выскочила за дверь. Ей казалось, что она вся горит и потому, несмотря на сильный мороз, холода она не ощущала. Добежав до Красного проспекта и завидев приближающийся к остановке автобус, она бросилась ему навстречу, все время оглядываясь, не бежит ли за ней Борис. Если б она его увидела, то могла бы кинуться под колеса. Но, к счастью, Бориса не было, и, как только двери автобуса открылись, она вошла и, сев у окна, с нетерпением стала ждать, когда он тронется. Инга совершенно не знала, куда идет автобус, и сейчас ее это не волновало. Главное было поскорее исчезнуть с этого места. Веселая, жизнерадостная, усыпанная конфетти пара зашла и автобус. Наконец, скрипя застывшими от мороза дверьми, автобус тронулся.
– - Если никто до Башни не выходит, -- сказал водитель, -- то я буду ехать без остановок.
– - "До Башни, до Башни", -- пыталась Инга сообразить, что это значит. И вдруг вспомнила записанный на листке Сашин адрес и его объяснения, как его найти. x x x

Не думая о том, как отнесется Саша к ее приходу и как он поведет себя в дальнейшем, Инга молила бога только о том, чтобы он был дома. Сейчас ею двигали не чувства, а обычный, присущий всем животным инстинкт самосохранения... Оглядываясь, как загнанный зверек, спасающийся от смертельной опасности, она нажала кнопку звонка. Дверь мгновенно открылась, и заспанный, в полосатой пижаме появился на пороге Саша.
– - Инга, заходи, -сказал он так, как будто ее приход ничего необычного для него не представлял. Инга зашла в однокомнатную квартиру Саши, которая, ей показалась уютной и внушающей покой.
– - Раздевайся, Инга. Я недавно пришел с вечеринки нашего отдела и еще не успел даже заснуть.

Первое желание Саши было оставить ее одну, а самому пойти к коллегам, живущим в соседнем подъезде. Но сам факт ее прихода в такую рань в новогодний праздник вызвал опасения. Потому он мигом достал из кладовки большой мягкий матрас, подушку, одеяло и отнес их в кухню. Уложив матрас и спальные принадлежности на пол, он сказал: -- Ложись на диванкровать. А я лягу в кухне. У меня замечательная постель. Вот тут ванная и туалет. А вот здесь, в стенном шкафу ты можешь взять белье, правда, мое, то есть мужское, -- пижаму, майку, футболку, махровое полотенце -- все, что тебе нужно.
– Спасибо, -- сказала Инга тихо, словно боясь испугать свое спасение. Она быстро сняла пальто и шапку, и Саша, увидев ее во всем великолепии новогоднего наряда, еле сдержался, чтоб не выплеснуть восторг и восхищение. Но интуиция ему подсказывала, что любой неосторожный шаг с его стороны может вызвать самый непредсказуемый результат. Поэтому, боясь даже остановить на ней свой взгляд, он деловито сказал: -- Отдыхай, а я пошел спать, -- и ушел в кухню, плотно закрыв за собой дверь. Через несколько часов, открыв глаза и вспомнив, что с ней случилось, Инга решила все рассказать Саше. Вопервых, ей нужно было с кем-то поделиться, а, вовторых, Саша мог помочь ей перекантоваться какое то время, пока она подготовит себя и родителей к возвращению в Одессу. Преисполненная отчаянной ненависти к Борису как к самому коварному и жестокому обидчику, она сейчас только думала о том, как ей спасти свою репутацию. "Ведь действительно, -- размышляла она, -- если муж -- единственный, кто, по определению, посвящен в самое интимное в жене, начнет рассказывать, что она была непорядочной девушкой и его обманула, как можно комуто доказать обратное? Это невозможно. А если это дойдет до родителй, до бабушки?!
– - Ей стало страшно и гадко.
– - Ведь они видели во мне чистого ангела. Как же я теперь им докажу, что я не обманула их?! Борис сейчас распространит эту грязь обо мне хотя бы для того, чтоб оправдать то, что я так быстро сбежала от него. А его мама! Она же меня в порошок сотрет. Нет, в Одессу мне ехать нельзя. Видеть страдания родителей? Да и куда ехать. Где жить?" От охватившего ее ужаса она вся сжалась и повернулась лицом к стенке закрыв глаза, впервые поняв значение словосочетания "белый свет не мил". Пролежав несколько минут, она услышала, что Саша в кухне собирает постельные принадлежности и, бысто набросив поверх пижамы клетчатую шаль, она проскочила в ванную. Когда она вышла, дверь кухни была открыта и Саша, сидя за накрытым столом, ожидал ее к завтраку. Она зашла на кухню и, не прикоснувшись ни к чему, как близкой подружке, рассказала Саше все в деталях о случившемся.

– - Инга, -- спросил он, выслушав ее, -- что же ты намерена делать теперь?

В это время раздался звонок в дверь. Инга, не зная, кто это, почему-то испуганно вздрогнула. Она автоматически последовала за Сашей к двери и увидела там... Бориса. Он был бледен и излучал зло и растерянность. Саша сначала хотел уйти из дома, чтоб не мешать им объясняться. Но передумал, решив остаться на случай, если Инге понадобится помощь. Уйдя в кухню, он закрыл плотно за собой дверь, понимая, что это чистая формальность, -хрущевские квартиры отличаются абсолютной слышимостью. Инга осталась стоять напротив Бориса в коридорчике, загораживая вход в комнату.
– - Я так и знал, что ты именно здесь, -- говорил с издевкой и надменным тоном Борис.
– - А что от тебя можно ожидать! Но между тем, ты -- моя жена и должна пойти домой. Инга, растерявшись, в первое мгновенье не знала, что бы ответить такое, чтоб он ее оставил в покое, потому что ничего, кроме страха, ненависти и презрения, этот человек у нее не вызывал.
– - Послушай Боря, -- сказала она спокойно, собрав все силы, -- я тебе действительно солгала. Все, что ты сказал мне вчера, -- это правда... Борис в оцепенении сделал шаг навстречу и воскликнул: -- Это неправда! Это ты так говоришь для того, чтоб остаться здесь. И тебе не удастся на себя наговорить. Только мне дано знать, что ты действительно была непорочной...

Инга просто онемела.
– - Боренька, -- сказала она, после небольшой паузы, ощущая, что у нее все чувства, даже ненависть к мужу омертвели, -что же это получается? Ты, значит, вчера бросал мне страшные обвинения, зная, что они ко мне не имеют никакого отношения? Ты бросал мне такие обвинения, которые я бы никогда не могла опровергнуть, потому что они не удостоверяемы никем, кроме нас двоих. Никем! Для чего же ты это делал? Для того, чтоб всегда держать меня в положении человека виноватого перед тобой! Это давало бы тебе право подавлять, унижать, шантажировать меня и подчинять своим ревнивым прихотям?
– - Да, да, я это говорил только из ревности, -подхватил Борис.
– - Нет, Боренька, ты не говорил, ты меня расстреливал...
– Инга мгновенье помолчала и заключила: -- Но, милый мой, не нужно быть таким эрудированным, как ты, чтоб знать, что дважды убивать нет надобности. Ты уже сделал свое дело и забудь обо мне. Все формальности я выполню в соответствии с законом. Борис посмотрел в упор Инге в глаза, стараясь понять, насколько серьезно все то, что она сказала. Постояв мгновенье, он вышел, ожесточенно хлопнув дверью. x x x

Светлана Понтьевна, бывшая драматическая актриса, поменяв квартиру после смерти супруга, тоже артиста, приехала из Томска в Новосибирск, где жила ее родная сестра. В Новосибирске она преподавала в Театральном училище и была этим счастлива. Своих детей у нее не было, и общение с молодежью ей придавало жизненные силы. Несмотря на свои пятьдесят лет, она сохранила совершенно юную фигуру и задорный веселый характер, но лицо выдавало все признаки богемной жизни.

Ее двухкомнатная квартирка, расположенная в соседнем с Сашиным подъезде, была очень чистой и красиво оформленной. Инге она сдавала одиннадцатиметровую комнатку не столько ради денег, сколько для того, чтоб не быть одной, хотя бы первое время после смерти мужа. Поселившись здесь в районе Башни, Инга вынуждена была ездить каждый день на работу в автобусах, которые сообщали этот новый район города с центром очень плохо. Приходилось по 30--40 минут простаивать на морозе в ожидании автобуса, который приходил настолько набитым пассажирами, что, несмотря на огромные щели в дверях и окнах, в нем можно было согреться. Инга постоянно мерзла, потому что ее ботинки и пальто не соответствовали сибирской зиме, в силу чего она часто, плюнув на элегантность, надевала валенки, которые ей любезно предложила хозяйка. Работу свою Инга не очень любила, но была ей бесконечно рада, потому что она все же относилась к сфере юридической деятельности и, кроме того, являлась каким-то оправданием ее проживания в Новосибирске.