Чтение онлайн

Сара-Джо загородила ему дорогу.

– Эта девица мне не по душе. Такая же беспутная, как и ее мать, но если тебе ее так хочется, почему ты позволил Риду Ламберту отнять ее?

– Дело обстоит еще хуже, Сара-Джо, - веско сказал Ангус.
– Наше будущее зависело от того, какое мнение о нас сложится у Алекс. Я надеялся, что она станет членом нашей семьи. Но, как всегда, Джуниор с заданием не справился.

– Не ругай его, Ангус.

– Почему, черт возьми? Он мой сын. И я буду ругать его, сколько мне вздумается.
– Затем, подавив раздражение, он тяжело вздохнул.
– Ладно, какой прок теперь махать кулаками. Неудавшаяся любовь Джуниора еще не самая большая наша беда. Боюсь, нам грозит судебное расследование.

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью.

У бара Джуниор налил себе рюмку чистой водки. Но когда он поднес ее ко рту, Сара-Джо схватила его за руку.

– Когда ты наконец поймешь, что ты ничем не хуже Рида? Лучше. Опять отец расстроился из-за тебя. Ну сделай наконец хоть что-нибудь, чтобы он мог тобой гордиться! Джуниор, дорогой, пора тебе уже стать взрослым и начать действовать самому.

***

Онемевшая Алекс смотрела на Рида, отказываясь верить своим ушам. Он же спокойно тыльной стороной ладони смахнул со стола просыпанный кофе и снова наполнил кофеварку. Когда из нее стал капать кипящий напиток, он повернулся к Алекс.

– Что ты смотришь на меня, словно язык проглотила? Разве ты не это ожидала услышать?

– Это правда?
– прохрипела она.
– Ты убил ее?

Он отвернулся, постоял так несколько мгновений, глядя в пространство, затем снова повернул голову и глянул ей прямо в глаза.

– Нет, Алекс. Я не убивал Седину. Если бы я хотел ее убить, то сделал бы это голыми руками задолго до той ночи. И это было бы убийство при смягчающих вину обстоятельствах. И не стал бы я красть скальпель. И уж, конечно, черт побери, не позволил бы, чтобы вместо меня мотал срок тот несчастный слабоумный.

Она шагнула к нему, прижалась к его груди.

– Я верю тебе, Рид.

– Что ж, это уже немало.

Обнимая, он погладил ее по спине. Она уткнулась ему в грудь.

Он почувствовал, как желание поднимается в нем, но тут же отстранил ее от себя.

– Кофе готов.

– Не отталкивай меня, пожалуйста, Рид. Я хочу еще немножко побыть в твоих объятиях.

– Я тоже хочу, и не только этого, - он погладил ее по щеке, - но у меня есть подозрение, что наш разговор сильно помешает любовным объятиям.

Он налил кофе и поставил кружки на стол.

– Почему ты так говоришь?
– Она села напротив него.

– Потому что ты хочешь узнать, известно ли мне, кто вошел в тот вечер в конюшню?

– Ты знаешь?

– Нет, не знаю, - он энергично покачал головой.
– Клянусь богом, не знаю.

– Но тебе известно, что это мог быть либо Джуниор, либо Ангус.

Он неопределенно пожал плечами.

– Тебе никогда не хотелось узнать, кто из них?

– А какая разница? Ответ ошеломил ее.

– Для меня есть разница. И для тебя должна быть.

– Почему? Ни черта от этого не изменится. Селину не вернешь. И не изменишь ни твоего, ни моего несчастливого детства. И не заставишь твою бабушку полюбить тебя.

Заметив выражение ужаса на ее лице, он сказал:

– Да, Алеке, я знаю, что именно поэтому ты взяла на себя роль мстительницы за Седину. Мерл Грэм всегда нужен был козел отпущения. Каждый раз, когда Селина чем-нибудь не угождала матери, все шишки доставались мне. "Этот парнишка Ламберт" - по-другому она меня не называла и при этом всегда кривилась.

Так что меня совсем не удивляет, что она наложила на тебя эту пожизненную епитимью во искупление вины. Себя она не считала виноватой в судьбе Селины. И ни за что не хотела признать, что Селина, как любой человек на этой грешной земле, делала что ей вздумается и когда вздумается. А ты, единственное невинное в этом проклятом деле существо, оказалась во всем виноватой.

Он глубоко вздохнул.

– Какой прок от того, что мы узнаем, кто ее убил?

– Я должна узнать, Рид, - сказала она, чуть не плача.
– Ведь убийца был еще и вором. Он ограбил меня. Будь моя мать жива, она бы меня любила. Знаю, что любила бы.

– Ради бога, Алекс, она же совсем не хотела тебя!
– закричал он.
– Так же как не хотела меня моя мамаша. Но я никаких расследований о ней проводить не стал.

– Потому что ты боишься!
– заорала она в ответ.

– Боюсь?

– Боишься, что правда причинит тебе боль. , - Я не боюсь, - сказал он. Мне это безразлично.

– А мне, слава богу, нет. Я не такая холодная и бесчувственная, как ты.

– Вчера ночью я тебе таким не казался, - усмехнулся он.
– А может, ты сохранила девственность потому, что на свиданиях предпочитала работать языком?

Алекс отшатнулась, как будто ее ударили. Онемев от обиды, она смотрела на него через стол. Лицо его было замкнутым и враждебным, но ее незащищенность сломила Рида. Он длинно выругался и ткнул себе пальцами в глаза.

– Извини. Не понимаю, как такое вырвалось. А все потому, что ты чертовски раздражаешь меня, когда заводишь свою песню.
– Он опустил руку. Его зеленые глаза смотрели на нее умоляюще.
– Брось все это, Алекс. Отступись.

– Не могу.

– Не хочешь.

Она коснулась его руки.

– Тут мы никогда не придем с тобой к согласию, Рид, но мне не хочется спорить.
– На лице ее отразилась нежность.
– Особенно после вчерашней ночи.

– Некоторые сочли бы, что то, что произошло вон там, - он указал в сторону гостиной, - способно стереть прошлое.

– Значит, ты позволил этому случиться в надежде, что я прощу и забуду? Он отдернул руку.

– Тебе все-таки очень хочется разозлить меня, да?

– Нет, я вовсе не хочу, чтобы ты сердился. Просто постарайся, пожалуйста, понять, почему я не могу все бросить, когда разгадка так близко.

– Я не понимаю.

– Тогда прими это как есть. И помоги мне.

– Чем? Указать пальцем либо на моего покровителя, либо на лучшего друга?

– Несколько минут назад Джуниор выступал здесь отнюдь не в роли лучшего друга.

– В нем говорили его ущемленная гордость и ревность.

– В тот вечер, когда убили Седину, его тоже снедала ревность. Его гордость была ущемлена. Селина отвергла его предложение, потому что все еще любила тебя. Могло это привести его к убийству?