Чтение онлайн

– Кто? Ах, ну да, – вспомнил о Хавьере Игнасио и полицейский. – Ума не приложу, что предпринять. Не дай бог, пострадает кто-то еще.

Мэр выдвинул осторожное предложение:

– Может, стоит собрать их всех в каком-нибудь безопасном месте? По крайней мере, пока не обнаружится Нуньез и не ответит на все твои вопросы?

– Правильно! Так мы и сделаем, – воскликнул комиссар с благодарностью. – И я, и Бунимара сейчас будем заняты по самую макушку. А ты со своим допотопным телефоном тоже будешь обзванивать их вечность. Я попрошу Адриана собрать всех. Вот только куда бы нам их спрятать, как ты думаешь?

Мэр Санта-Моники предложил не изобретать велосипед и собраться снова у него в кабинете.

– Только дай мне часика три-четыре. У меня несколько встреч, а Фернандес выпросила полдня выходного. Все-таки воскресение. Но я дам распоряжение Фелипе, – заверил Ортега, – он всех примет!

Придумать собрать всех в одном месте оказалось куда проще, чем осуществить задуманное. Проблемы у Адриана Молины возникли даже с покладистым Хавьером Игнасио. Маклер из Осуны был на каком-то объекте в горах, и связь с ним оборвалась после первой же реплики адвоката. Молина искренне надеялся, что успел сказать все, что нужно. Наверное, так и было – Хавьер Игнасио прислал смску, что будет на месте в назначенный час. От Саласара, уже принявшего обеденную дозу спиртного, пришлось выслушать немалое количество колкостей в его обычной грубой манере. Юноша из Америки согласился тоже неохотно, поскольку ждал из Севильи новостей об отце, который вроде почувствовал себя лучше и собирался приехать в Санта-Монику. Нашелся и человек, наотрез отказавшийся идти куда-либо вообще, даже ради собственной безопасности.

– Эстебан, я не знаю, что с ней делать, – беспомощно жаловался по телефону адвокат. – Она послала меня в задницу к черту, и это было самое вежливое из того, что мне пришлось от нее выслушать!

– Ничего, Адриан, – успокоил его комиссар. – Я как раз освободился. Жди меня у дома Моредо. Попробуем убедить ее вместе.

Спустя минут пятнадцать Эстебан Линарес вместе с юристом Адрианом Молиной стоял перед гордо восседающей на своем трехногом полосатом стуле Анной Моредо.

– Донья Анна, – заговорил комиссар, старательно вкладывая в каждое слово максимум искренности и уважения. – Я буду с вами откровенен настолько, насколько мне это позволено богом, воспитанием и природой…

Линарес подробно, ничего не утаивая, рассказал, какую версию они выстроили вместе с мэром насчет Рикардо Нуньеза.

– Вы сошли с ума! – как и следовало ожидать, ответила слепая. – Я не вижу ваших фактов и не вижу ваших доказательств! Но я вижу, на что способен человек и на что нет. Рикардо пытался меня убить? Да скорее отец Паскуале уговорит Ватикан отдать в свою базилику мощи Петра, чем я поверю в это!

Линарес не сдавался:

– Любовь перерастает в ненависть, вы сами это знаете. Нуньез хотел получить ваши деньги, женившись на вас, но вы отказали, упомянув, что он и так их получит после вашей смерти. После этого произошло покушение на вас – с отравленным вином. Но как только Рикардо понял, что это не поможет, так как объявились новые претенденты на клад, он переключился на них. И трое из них уже мертвы. Донья Анна, я не имею права оставить вас тут. Незрячую, без охраны, в то время, когда соискатели сокровищ умирают каждый день. Кроме того, это вызовет ненужные подозрения. У них же.

– Плевать мне на них! – воскликнула старуха.

– А вы подумайте не только о себе, донья Анна, – неожиданно сказал, молчавший до этого Молина.

– Что?! – слепая крайне удивилась такому повороту. Подобный упрек в свой адрес она вообще слышала впервые.

Молина наклонился к Анне и взял в свои ладони ее руку.

– Весь город знает вас, как мудрую, полную добра и сострадания к чужим заботам, женщину, – произнес юрист. – Разве неправильно будет по отношению к тому же Рикардо, не отмахнутся от подозрений и обвинений, даже самых нелепых, а добросовестно их проверить. И опровергнуть! Развеять малейшие сомнения. Чего бояться, если он на самом деле такой, каким вы его знаете? Подумайте о нем, донья Анна. Не о себе!

Старуха сопела, порываясь ответить что-нибудь едкое, но ничего против такой аргументации ей на ум не пришло.

– Черт с вами, – сдалась она. – Везите меня, куда хотите. Ох, если бы мне сейчас под руку попался этот польский придурок, сделавший из меня на старости лет лепрекона с горшком золота… Я б его прикончила еще раз! Прости меня, святая Моника, дева Мария и бедная девочка, не выучившая испанский, которой достался в братья такой дегенерат.

Усадив Анну в машину к Молине, комиссар достал телефон:

– Эмилио? Ты еще не освободился?

– Заканчиваю, Эстебан. Вы уже в сборе?

– Через пять минут Адриан привезет на место Анну. Остальные должны уже быть там.

– А ты?

– Я заскочу в комиссариат, мне надо отправить бумаги в Севилью. И сразу к вам.

В участке Линарес по-быстрому разобрался с самыми необходимыми, не терпящими отлагательств вопросами, и, взвалив на терпеливые плечи Серхио Бунимары все остальное, вышел на улицу. Чтобы, как и обещал, отправиться в мэрию, в которой его уже должны были заждаться.

Машина Эмилио Ортеги, которой не было, когда комиссар подъезжал к участку, уже стояла тут – очевидно, он только что прибыл. Сам Ортега возился внутри салона, неуклюже отстегиваясь от ремня безопасности.

Комиссар махнул рукой, они увидели друг друга.

Ортега, справившись с ремнями, покинул машину и встал на месте, дожидаясь, пока товарищ дойдет до него.

– Ну что? Все на месте? – крикнул мэр.

Линарес хотел ответить, но тут зазвонил его телефон.

– Алло, Эстебан? Я не могу дозвониться до Ортеги! – зазвучал в трубке немного нервный голос Молины. – И так и не нашел Хавьера Игнасио.

– Эмилио рядом со мной, Адриан, не беспокойся, – ответил комиссар. – Как настроение?

– Все спрашивают о вас и о том, что все это значит.

– Одну минуту, – Линарес хлопнул мэра по плечу и направился к входу в мэрию. – Пойдем. Нас все ждут.

Ортега засеменил за комиссаром, который продолжал выслушивать Молину.

– Саласар, кажется, снова выпил. Грубит, – жаловался адвокат. – Да и остальные как на иголках. Что мне им сказать?

– Ничего. Мы уже заходим в здание…

Последнее слово Линареса поглотил страшный грохот.

Мощный взрыв, выбивший стекла во всей мэрии и в окнах окрестных домов, раздался со второго этажа – как раз в том месте, где располагался кабинет Ортеги. Из оконных проемов вырвались беловато-серые клубы разбитой в пыль штукатурки. Спустя мгновение сквозь них засветились оранжевые языки пламени.

Комиссар и мэр, поваленные ударной волной на брусчатку городской площади, пытались подняться.

– Эмилио, ты в порядке? – прокричал полицейский, но собственного голоса не услышал – оба его уха были заложены.

– Что это?! Что это было, Эстебан?! – заорал ошеломленный Ортега.

Комиссар встал на ноги. Взгляд его был прикован к окнам, в которых полыхало пламя.

– Он добрался до них! Добрался до всех сразу! И я сам ему помог, старый тупой осел!

Из дверей главного входа, кашляя от едкого дыма, на карачках выполз охранник Фелипе.

– Фелипе! – мэр с комиссаром бросились старику на помощь.

– Что случилось? – тряс Ортега дежурного за отвороты кителя. – Что там произошло, Фелипе? Это Рикардо Нуньез? Это аптекарь? Он был тут? Отвечай!