Чтение онлайн

– Внимание! Здесь две ступени! Очень неудобные! Не упадите! – предостерег паренек.

Наконец они добрались до высокого, просторного подвала, свод которого, дополнительно укрепленный, опирался на стоящую посредине толстую колонну. Сквозь щель в стене со стороны двора проникал невзрачный лучик света, освещая стену из огромного готического кирпича.

– Швабы могут нас искать сколько влезет, но здесь не найдут! Подождем.

Паренек указал Станиславу на сколоченный из толстых досок стоящий в углу топчан, покрытый сверху куском одеяла. Потом протянул руку к поддерживающей свод опоре, достал из ниши кусок засохшего ржаного хлеба. Разломал его на две половинки, протянул одну Станиславу.

Хлеб, хоть и черствый, хранил запах ветра и солнца. Удивительно, но в этом подземном укрытии, вероятно служившем в давние времена сокровищницей, а быть может, и местом тайных собраний, этот кусок черствого хлеба давал ощущение бодрости, вселял надежду.

– Вроде бы ничего не происходит!.. А может, ребята нас для смеху напугали?.. Ну, я им покажу! – И парень так смешно погрозил кулаком, что Станислав невольно рассмеялся.

Но тут же умолк.

На дворе, а казалось, будто прямо у них над головой, послышались иноязычная брань, топот подкованных сапог.

Парень, словно кошка, цепляясь пальцами за камни и неровности кирпичной кладки, взобрался до самой расщелины в стене и приник к ней глазами.

Затем быстро обернулся. Лицо у него было бледным, а многочисленные веснушки на нем напоминали восклицательные знаки.

– Бруно! – шепнул он.

«Они здесь случайно?.. Или какой-то немец заметил, что я вошел, позвал Бруно, и они устроили облаву?..» – лихорадочно размышлял Станислав.

Голоса и шаги во дворе то отдалялись, то приближались. Что-то зашелестело совсем близко. Какая-то тень заслонила щель в стене.

Станислав и парень молча переглянулись. Оба, наверно, подумали в этот момент, сколь наивным было предположение, что открытый колодец может стать для немцев ловушкой. Если Бруно обнаружит подземелье, то, уж конечно, хорошо осветит проход.

Почти не дыша, они замерли в напряженном ожидании.

Стук шагов и гомон во дворе постепенно затихали, наконец совсем умолкли.

Оба вздохнули с облегчением.

Станислав сжал ладонь своего юного товарища.

– Спасибо, дружище! Если б не ты, попал бы я к ним со всем имуществом в лапы.

– Да, Бруно был бы в восторге от фотографий этих «вековых стен»… – снова поддел его парень.

– Одного не пойму… Бруно, кажется, собирался уехать вместе с другими… Откуда же он тут взялся? Машины ведь не вернулись к Замку!..

– С ним такое случается. Ему словно бес подсказывает. Мне ребята рассказывали, они видели. Идет себе Бруно в какую-то сторону, не оглянется. Наши за ним, уже берут на мушку. А он вдруг – трах! Обернулся, выстрелил и попал!..

– А вот нас не почуял!..

– Не говорите этого, не ровен час! – Паренек постучал пальцем по доске лежака.

Глава VII

После некоторого молчания Станислав сказал:

– Знаешь, чтоб отметить нашу встречу в «вековых стенах», давай познакомимся!.. Меня зовут Станислав.

– А я Стасик!

– Вот тебе и станиславовская встреча!.. Нам для компании не хватает только самого «короля Стася»…[13]

Они весело захохотали.

После недавнего страшного напряжения все вызывало у них радость.

Через минуту Станислав встал.

– Пойду наверх закончу работу.

– Сейчас нельзя выходить. Бруно наверняка караулит у ворот. У него в самом деле дьявольский нюх…

– Тогда немного подождем. Кстати, место наше непростое, наводит на некие раздумья. И с традицией. Ведь мы сейчас в подземелье Большого княжеского двора.

– Что? – спросил Стасик голосом, исполненным искреннего удивления и недоверия. – Какого еще двора? Мы в подземелье Замка!

– Ты так любишь Замок?

– Н-ну, знаешь!

В этом «н-ну, знаешь» было заключено все: и сердечная привязанность, и гордость, что в замковых стенах ему знаком каждый камень, и какая-то грусть.

– Отец нас часто приводил в Замок, я был еще совсем щенком… Показывал… Объяснял… Отец… В тридцать девятом, когда Замок горел, отец сразу примчался гасить пожар… Мы ведь жили возле Рынка… И я прибежал на пожар. И мама. И старший брат.

– Но сейчас ты не должен сюда ходить. Отец тебе, наверно, говорил, что это опасно?

Стасик отрицательно покачал головой.

– Папа в концлагере. В Освенциме.

– Значит, мама…

– Мама болеет. Баншутц[14] ее избил, когда она ездила за продуктами. Лежит у бабки в деревне.

– Выходит, она, как и моя… Только моя…

Стасик понял все с ходу.

– А брат? – продолжил разговор Станислав. – Охотно познакомился бы с твоим братом. Если он похож на тебя, наверно, отличный парень…

– Нет у меня брата… – Голос у Стасика дрогнул. – Бруно… У брата были в Замке дела… Он часто сюда приходил. Один или с товарищами… И Бруно его выследил… Это куртка брата. Из солдатского мундира отца…

Станислав положил руку на худые плечи Стасика и почувствовал охватившую их дрожь.

– Вы только не подумайте, что я плачу! – сердито сказал Стасик.

– Не всяких слез следует стыдиться.

– Брат никогда не плакал, никогда! – горячо уверял парнишка.

– Они нас ненавидят… Тихо, словно бы про себя, произнес Станислав. – Так же, как и нашу страну. И как этот Замок. Они хотят все уничтожить…

– Это им не удастся! – Голос Стасика снова зазвучал спокойно. – Пусть хоть в сто раз сильнее нас мучают, им нас не уничтожить. И Замок будет стоять!.. Так всегда говорил мой отец. И брат… А Бруно все равно сдохнет!

– Ты прав. Замок в Варшаве будет стоять непременно.

– А что это вы говорили о каком-то Большом дворе? Отец никогда о нем не рассказывал. Брат тоже.

– Большой княжеский двор – это просто готическое строение, резиденция князей из рода мазовецких Пястов, которая стала как бы началом позднейшего Королевского замка. Брат тебе не говорил об этом, потому что не знал, как видно, ранней истории Замка. А ты должен знать ее, и как можно лучше! За себя, за отца, за брата. Если что-то любишь, надо знать об этом как можно больше. Ты ведь помнишь тут каждый проход, каждый камень, должен знать и историю каждого камня.