Чтение онлайн

Продираясь сквозь заросли, Белобрысик размышлял: «Что бы там Павлик ни говорил, но этот турок со своим ослом представляет интерес: он имеет какое-то отношение к Хромоногому и к его движению по осыпи. Только бы мне не опоздать. Расстояние между ними было невелико, а появление вертолёта, наверное, заста­вило их ускорить шаг. Он сидел спокойно в самой чаще леса, пока не заметил нас у себя над головой. А как только он нас увидел, тотчас бросился бежать, чтобы скрыться в зарослях. От кого он таится? Почему ему надо прятаться? Испугался, что ли? Но если испугался, тем хуже для него. Это показывает, что он не здешний и не видал Летящий шар. И почему осел был привязан к дереву, под которым валялся его хозяин? Здешний че­ловек не станет привязывать осла, а спокойно оставит его пастись».

Пробираясь между деревьями, Белобрысик старал­ся двигаться бесшумно и при этом постоянно огляды­вался по сторонам.

В тени девственного леса было тихо. В этот летний зной лес похож был на громадный дом, в котором ца­рят тишина и прохлада, куда не могут проникнуть па­лящие лучи солнца.

Только местами попадались полянки, согретые солн­цем, заросшие дикой геранью и земляникой, где порха­ли пчёлы и бабочки. Муравейники побелели от яичек, вынесенных трудолюбивыми муравьями на солнце, а во­зле них толпились сотни рабочих муравьёв, среди кото­рых кое-где выделялись более крупные муравьи-воины.

Войдя в тихий еловый лес, Белобрысик уловил странный шум и замер на месте. Кто-то тихо пробирался к нему, он не мог точно определить, с какой стороны. Чтобы избежать опасности, Белобрысик прижался к тол­стому еловому стволу и притаился. Шум тоже заглох. Сердце Белобрысика тревожно забилось: «Кто-то сле­дит за мной! Подстерегает меня!»

Вскоре шум опять послышался. Он доносился спра­ва, похоже было, что кто-то царапает по коре деревьев. Но это мог быть и треск ломаемого хвороста.

Белобрысик быстро обернулся в направлении шума и заметил большую серо-пепельную кошку с длинным пушистым хвостом. Она спустилась по дереву и сверну­лась клубком в его дупле, на пожелтевших листьях. Если бы он не видел её в движении, он не мог бы теперь её заметить.

В своем родном горном краю Белобрысик слышал рассказы о диких кошках, которые бродят в лесах, но никогда ему не приходило в голову, что в здешних ме­стах может встретиться дикая кошка. В первый момент сердце его забилось бешено, неудержимо.

Так как кошка не нападала на него, он опомнился, схватился рукой за кинжал и смело посмотрел в глаза хищнику. Уловив решительность в его взгляде, кошка осторожно наставила свои треугольные уши, одно ухо назад, другим повела влево и вправо, её морда яростно вытянулась, она выпустила длинные когти. По величине она была вдвое больше самой крупной домашней кошки.

Белобрысик решил продолжать свой путь и двинул­ся прямо вперёд. Не успел он сделать шаг, как кошка молнией бросилась вверх по дереву и через секунду была на суку прямо над его головой.

«Чего она хочет? Неужели она нападает на людей и угрожает им?» — испугался Белобрысик и застыл на месте. Сейчас они смотрели прямо в глаза один дру­гому и чем сильнее страх охватывал Белобрысика, тем ярче блестели глаза кошки и тем более грозной была её поза.

В тот же миг послышалось мяуканье маленьких котят у самых ног Белобрысика. Растерявшись, он от­ступил, не сводя взгляда от кошки, сделал ещё шаг на­зад, но другое тихое мяуканье заставило его застыть неподвижно. Кошка использовала этот момент и с виз­гом бросилась на него. Он взмахнул кинжалом, и она, едва коснувшись земли, отпрыгнула на шаг в сторону.

Белобрысику хотелось закричать от страха, повер­нуться и броситься бежать, но чем бы это помогло ему? Оценив положение, он стал осторожно отодвигаться назад, держа кинжал перед собой, готовый к обороне.

Кошка дала ему отойти. Пока он отступал, она не­престанно угрожающе пищала. Около неё раздавалось радостное мяуканье собравшихся вокруг матери котят.

Чтобы избежать преследования и новой встречи, Белобрысик предпочел обойти это место и отклонился от прямого пути, который прежде себе наметил. Он обошёл кругом по маленьким полянам, осеянным цве­тами, кое-где останавливался, чтобы полюбоваться красивой бабочкой, послушать пение птиц и опомниться от страха.

Вскоре он попал на лесную прогалину, утопающую в цветах, и внезапно услышал протяжную минорную пес­ню. На краю поляны лежали в цветах две девочки. Они старательно разучивали слова и мелодию старинной родопской песни.

В сущности, одна из девочек разучивала песню, а другая только помогала ей.

Белобрысик был музыкант. Его душу волновала всякая красивая мелодия, а в песне девочек была свое­образная родопская прелесть. В этой песне не было рез­ких верхов и острых синкоп. Она походила на спокой­ный родопский пейзаж.

Белобрысик бесшумно приблизился к двум девоч­кам.

Песня их как раз закончилась. Одна из девочек спросила другую:

— Ты любишь гулять в одиночестве?

— Нет, Элка, не люблю, — скромно отвечала дру­гая — девчурка с волосами цвета вороньего крыла и смуглым личиком, в дешёвом платьице и резиновых туфельках.

Белобрысик развесил уши.

Он старался получше разглядеть ту, которая задала вопрос, и сердце его взволновалось. Он узнал в ней ту самую девочку, что сегодня утром сидела на солнце, под ветхим зонтиком, на вершине Орлиного Гнезда и декламировала стихи.

— А любишь ты сидеть одна где-нибудь в угол­ке? — опять спрашивала Элка.

— В комнате?

— Да где бы то ни было, забиться куда-нибудь в уголок, чтобы никто тебя не беспокоил, и оттуда на­блюдать, что делают люди.

— Нет, не люблю!

— А я люблю! — Я очень люблю одиночество. Тогда я сочиняю стишки и мечтаю. Ты, Кита, любишь мечтать?

— О чем мечтать?

— Да так, просто мечтать. Перенесёшься в другой мир, куда хочешь. Скажешь себе: «Я пилот» и полетишь на самолёте к звёздам, а? Переживёшь всё волнение такого полёта, все его страхи, всё его торжество.

— О-го! — робко отвечала Кита.

— А о чем же тогда ты мечтаешь?

— Да я совсем не мечтаю, Элка. Но мне хочется, когда вырасту, стать учительницей.

— Значит, всё-таки мечтаешь!

— О, разве это мечта? Да, я мечтаю об этом.

— Быть учительницей?

— Да! Я хочу обучать тех, кто ничего не знает, или так мало знает, что самих себя не могут познать, наших родопчан. У нас турки избивали народ, заставля­ли поклоняться аллаху и не знать ничего другого, ра­ботать как скот, даже национальности своей не знать. Ты об этом слышала. Слышала о Батаке?

— О, конечно, Кита. Но… всё то, что ты гово­ришь, это ты сама придумала? Сама?