Чтение онлайн

Геолог осмотрелся. Возле двери висел большой ста­ринный турецкий кинжал, скрещённый со старинным кремнёвым ружьём. Он вынул кинжал из ножен. Порыв­шись в земляном полу, нащупал в нем деревянную бал­ку. Продолжая исследование пола, он услышал стук о доску, под которой, по-видимому, было пустое про­странство.

В волнении он вскочил на ноги, подошёл к окну и, с сильно бьющимся сердцем, стал рассматривать через решётку двор. Видна была только мусорная свалка и возле неё приземистая постройка, крытая позеленевшей от времени черепицей, местами засыпанной прошлогод­ними почерневшими листьями развесистого ореха, про­стиравшего над нею могучие ветви.

Он вернулся к тому месту, где обнаружил доску, и стал рыть смелее. Выстукав сквозь слой глины дощатый настил, он установил, что в нём есть люк. Не теряя вре­мени, Петров отрыл крышку люка и поднял её. На­ступил решительный момент. Посветить ему было не­чем. В слабом свете, еле проникавшем через маленькое окошко в этот ранний час, чуть вырисовывались грубо выделанные ступеньки.

Он, как опытный геолог, наклонился над люком и понюхал воздух. На его лице появилось удовлетворён­ное выражение: в помещение под ним проникал свежий воздух.

Теперь всё зависело от освещения. Но где его взять? Он беспомощно огляделся и, не найдя ничего подходя­щего, решил спуститься в подземный этаж, предоставив себя на волю случая.

Ступеньки были деревянные. Пол — каменный, уст­ланный плитняком. Потолок был на деревянных балках.

Когда глаза немного привыкли к темноте, геолог разглядел керосиновую лампу. Он пощупал рукой во­круг неё и нисколько не удивился, найдя коробку спичек. Он зажёг спичку и осмотрел, прищурившись, не без боязни, мрачную подземную нору. Железная дверь, может быть, выводила на свободу, но пока он ещё не думал уходить. Здесь было чем удовлетворить любо­пытство.

Низкий топчан был застелен старыми, потёртыми домоткаными одеялами. Возле него на деревянном сто­лике стояли пустые консервные банки. Это особенно озадачило геолога. Турецкое население почти не употре­бляет такой пищи. Надписи на коробках были стара­тельно содраны, но вид жести выдавал их заграничное происхождение. Над столом на полочке лежали завёр­нутые в бумагу нож, вилка, ложка и ножик для от­крывания консервов и откупоривания бутылок. На полу валялись смятые окурки сигарет.

Наступила очередь двери. Геолог осторожно нада­вил на неё, готовый ко всему. Но за нею не таилось никакой опасности; она бесшумно подалась, и за нею оказался короткий выходной туннель, открывавшийся в лес.

Не колеблясь, геолог вошёл в туннель, сжимая в руке старинный кинжал; в слабом, проникавшем сюда, рассвете отсвечивала перламутровая отделка кинжала.

Выйдя на воздух, он оказался в лесу.

Если бы не видневшаяся узенькая тропинка, он не­легко бы вышел отсюда. Следуя её извилинам, геолог выбрался из чащи. Здесь лес, создав непроходимые заросли кустарника, оказался соучастником тех, кто устроил тайник. Выйдя из зарослей, геолог очутился на высокой скале. Отсюда была видна как на ладони вся область, исследуемая геологической экспедицией. В глу­бине соснового леса белели палатки его группы. Ещё дальше за ними виднелось Орлиное Гнездо и маячащая на нём центральная станция. Слева простирался лес, кончавшийся голыми осыпями Чёртовых Берлог.

«В бинокль отсюда всё можно разглядеть, как в кино — подумал Петров. — Но кому это нужно?». Во­прос этот занимал его всё больше. В то же время, на душе у него становилось всё мрачнее и тяжелее. Его угнетала мысль, что он позволил себя водить за нос, стал проводником чего-то, быть может, чудовищного, не­допустимого для его достоинства и чести.

Послышались приближающиеся голоса и шаги. Старший геолог быстро потушил сигарету и притаился в самой гуще кустарника.

После мучительного ожидания, в нескольких шагах он увидел Хромоногого с очень высоким сухопарым человеком в феске, обмотанной чалмой, в синих турец­ких шароварах, такой же куртке, под которой виднелся широкий лиловый шерстяной пояс, с торчащим из-под него кинжалом. Ручка кинжала была отделана перла­мутровыми инкрустациями. Неизвестный шагал, мрачно глядя исподлобья.

— Аллах экбер! [3] — процедил он сквозь зубы.

— Чабану я не хочу доверяться, понимаешь? — заговорил Хромоногий. — Он помак, болгарин, значит.

— Заставь его поклясться аллахом, и он не посмеет тебе противиться.

Хромоногий усмехнулся.

— Теперь веру в грош не ставят. Кровь остаётся кровью, а он потомок насильно отуреченных болгар — «калыч-качкан». Одним словом, не годится он для та­кого дела, и всё. Потому я тебя и позвал. Ты мне в прошлом очень помогал. И я тебя не забывал. Теперь времена переменились. Торговли нет. Сейчас как раз кстати будет открыть этот веками спрятанный клад. Я раздобыл бумаги. Мне надо только верного человека.

— Слушай, Тусун, и я слыхал про такой клад. Слы­хал я про него разговоры. Называют его некоторые кладом мук. Но у нас всегда говорили: «Высохнет та рука, что за ним потянется». А другие говорят, что он называется не кладом мук, а кладом магов. Разно говорят. Проклят этот клад. Там гнездо нечистой силы, говорят.

— Старинные глупости!

— Я уважаю веру, Тусун, и почитаю слово стари­ков. То, что не потребно моей душе, не нужно и моему карману.

— Ну причём тут твоя вера, причём душа?

— Я не могу. Ты для этого меня звал? Я целый день потерял дожидаясь.

— А коли так, то ступай себе! — крикнул Хромоно­гий. — Но ни слова об этом, слышишь? Трусы этакие! Бабами старыми стали, выродились. Поэтому мы и провалились, поэтому и передохнем с голоду, как по­следние нищие.

— Может ты и прав, Тусун, а только про себя я знаю, что делаю. Старые муллы и простые турки здесь говорили мне, что все, кто за этим кладом сунулся, все погибли. Да и на что мне клад? Что мне с ним делать?

— Граница-то, во-он она где! Не знаешь разве? Ты же старый контрабандист.

— Нет, Тусун. Теперь моя судьба только в том, чтобы детей на ноги поставить. Для чего же другого живёт человек? Вот ещё контрабандой заняться мне не хватало!.. Найди себе другого охотника. Прощай!

— Значит, не хочешь! — прошипел Хромоногий вслед уходящему. — Бежишь от своего счастья. Когда тебе в другой раз такой случай подвернется?

Тот обернулся и произнес медленно и твёрдо:

— Аллах экбер, Тусун. Дюня сабурлиларын дыр [4] — и стал спускаться по склону.

Оставшись один, Хромоногий плюнул с досады.

В этот момент над пихтами у Чёртовых Берлог взви­лась чёрная туча, быстро заслонившая солнце, и послы­шался сильный взрыв. Дрогнула земля. Дым застлал всю окрестность.

В первый момент после взрыва Хромоногий пова­лился от страха на землю. Однако, поняв, откуда донесся взрыв, он вскочил на ноги и бросился бежать по направ­лению Чёртовых Берлог, раскинув в стороны руки, на­поминая вспугнутую утку. Но вдруг что-то сообразил и остановился. Воровато осмотревшись, он бегом пустился обратно. Возвратившись на прежнее место, он ещё раз осмотрелся, скривив шею, с налившимися кровью глазами, а затем нырнул в кусты. Несомненно, он спрятался в туннель, ведущий к тайнику, или где-нибудь поблизости.