Чтение онлайн

Кавут, глава их хасэна, дед Жадэта и Дилар, муж старой Айдэр, производил впечатление рассудительного мужчины. Он был степенным и спокойным, и Аяне казалось, что его спокойствие непоколебимо. Его побаивались, потому что он мог запросто огреть любого из сыновей или внуков длинной плёткой с длинной громкой кистью на конце, при этом его широкое, до бронзового оттенка загоревшее лицо оставалось совершенно бесстрастным. Аяна понимающе кивнула.

– Он похож на маму моей подруги, – сказала она. – Есть у них что-то общее. Взгляд, наверное.

Она вспомнила Тили. Та, может быть, уже родила. Кто у неё? Мальчик или девочка? На кого похож малыш? Она положила руку на живот и погладила его.

– Что с тобой? Что с твоим лицом, шулаг?
– спросила Дилар.

– Я вспомнила свою подругу. Я очень давно не видела её. Иногда мне кажется, что я начинаю забывать её голос.

– Ну, когда-нибудь ты обязательно с ней встретишься, - улыбнулась Дилар.
– А сегодня ты услышишь наши голоса. Мы будем жарить барана и петь. Хурга привезли молодые овощи с юга и зерно. Иди, порадуй своего друга новостью, – рассмеялась Дилар.

Верделл очень обрадовался новостям про овощи.

– Я не верю своим ушам, – сказал он. – Кирья, посмотри, у меня не отросли ещё копыта? Я столько съел мяса, что уже скоро превращусь в барана или лошадь. Наконец-то что-то кроме мяса.

– Если говорить откровенно, то я тоже хочу овощей. Я так мечтала о мочёных яблоках, солёных огурцах и кислой капусте, что плакала по ночам.

– Я думал, ты плачешь о Конде, – сказал Верделл.

– И о нём тоже. Но тогда мне снился не он, а кислая капуста, – вздохнула Аяна. – Конечно, я бы отдала всю кислую капусту в этом мире в обмен на его объятия, но у меня нет ни того, ни другого.

Верделл сочувственно кивнул и погладил её по плечу.

– Когда мы доберёмся до ближайшего города, я поищу тебе мочёные овощи, – сказал он. Кира Атойо, жена моего отца, когда носила ребёнка, ела странные вещи. Кислая капуста – не самое странное блюдо. Я пробовал у вас, и мне она, кстати, тоже понравилась. А что будет сегодня?

Сегодня их ждало степное пиршество. Из одной повозки достали большой низкий открытый котёл, из другой – дрова. Хар, муж Далэг, с мужчиной из Хурга зарезал одного из баранов, и женщины стояли в наскоро установленном шатре, крытом шкурами и коврами, и резали мясо.

– Мы научим тебя, шулаг, – смеясь, сказала Рао, жена главы Хурга-хасэна. – Смотри, как это готовится!

И они жарили овощи на топлёном жире, добавляли мясо и травы, и Аяна смеялась, когда девушки подшучивали над тем, что она что-то не знала.

– Это рис, – сказала старая Тулэр. – Его выращивают в Фадо и в Теларе. У вас его нет? Его зёрна очень ароматные, чувствуешь?

Аяна кивнула. Аромат был чудесным.

– Эта приправа придаёт ему такой красивый цвет, – сказала она, вытирая рукавом пот со лба и кивая на маленький мешочек в руках Кадэр, и та улыбнулась.

– Эту приправу мы покупаем в Теларе, – сказала она. – Это корешки растения майхо. Они придают такой цвет блюдам, а ещё мы красим ими одежду. Мой халат покрашен майхо и корой деревьев, которую мы собираем у озера. Нравится?

Она оправила халат, красуясь, и Аяна наклонилась посмотреть на цвет и на тесьму, которой он был украшен. Кадэр гордо расправила плечи.

– Я лучше всех крашу одежду у нас в хасэне, да и среди других хасэнов — одна из лучших.

– Мы тоже красили нитки и ткани, – сказала Аяна. – Вы используете квасцы?

– Да. Могу показать тебе, какие цвета получаются.

Они жарили клубни соланума, который хасэ называли сулкой, и кипятили воду из озерца, добавляя в неё травы и соль. Когда Аяна впервые попробовала этот странный напиток, ей он показался невкусным, но за полтора месяца в степи она успела привыкнуть к нему.

– Мы мешаем травы и кидаем их в кипящее молоко, – сказала она. – И пьём его с перцем и мёдом.

– Перец? – спросила удивлённо Рао. – У вас же вроде холодно. Перец не вызревает в холоде. Он растёт только в постоянных стойбищах на юге.

– А как выглядит ваш перец? Наш похож на мелкие зелёные стручки, – сказала Аяна.

– Наш растёт гроздьями. Наверное, мы говорим о разных растениях.

Они готовили и разговаривали, и Аяна смеялась, потому что это напоминало ей, как дома они жарили лепёшки у очага с мамой, Тили и Солой.

Мужчины рассаживались на коврах. Аяна с другими женщинами раскладывала угощение по мискам и плошкам, а Далэг глазами показывала ей, кому следующему нужно было подавать кушанья.

– Если ты перепутаешь старшинство, то ничего страшного, – сказала она Аяне, когда они вернулись в шатёр. – Ты не из наших, и всем приятно, когда ты делаешь всё верно и правильно, а если ошибёшься – ну и ладно. Но если наша девушка перепутает, то её будут сильно ругать.

– А как девушки из другого хасэна узнают, кто следующий по старшинству в вашем?

– Старшая подсказывает им, как я подсказывала тебе. А они запоминают.

Аяна выглянула из шатра и заметила, как Кадэр пропустила свою очередь, запнувшись, так что из её рук миску с рисом теперь должен был получить Жадэт. Даже наступающие сумерки не помешали Аяне разглядеть, как личико девушки расцвело румянцем, когда она наклонялась, чтобы поставить кушанье перед парнем. Жадэт проводил её взглядом, когда она возвращалась в шатёр.

– Всё. Всем мужчинам разнесли. Теперь и мы можем поесть, – сказала Далэг. – Пойду в шатёр.

Она положила себе миску риса и ушла, а Кадэр осталась сидеть на подушке у центрального столба, державшего крышу. Она задумчиво оперлась локтями на колени, потом посмотрела на Аяну, заметив её взгляд.

– Мне сказали, он женится у озера, – сказала Кадэр грустно.

– Я слышала об этом.

Кадэр закрыла руками лицо.

– Кадэр, Кадэр! – Аяна встала рядом с ней на колени. – Я могу что-то сделать для тебя?

Кадэр помотала головой.

– У них договорённость. Это никак не изменить. Я мечтала увидеть его и увидела. В прошлый раз он даже коснулся моего рукава. В этот раз я надеялась, что он дотронется до моей руки. Но он женится.

Аяна села рядом с ней.

– Я сочувствую тебе. Я не знаю, как тебе помочь.

– А ты и не можешь, – вздохнула Кадэр. – Я тоже выйду замуж, и рожу детей, и они будут мне утешением.

Аяна сидела и думала, как печально жить с нелюбимым человеком, мечтая о том, которого ты любишь.