Чтение онлайн

– И что, вы никогда не пробовали выбраться и побродить по городу? – закинула удочку Аяна. – Это ведь, должно быть, так увлекательно!

– Это опасно, – сказала Рэа.

Она взяла стаканчик ачте и долго смотрела сквозь него.

– Но нам в любом случае не удастся выйти, – добавила она наконец с еле заметной ноткой сожаления. – Выходить могут только гости дворца. Те, кто получил приглашение. Их имена записаны в книге у главных ворот, и стражники не впускают и не выпускают того, кто туда не вписан.

Они помолчали, и читар мелодично позвякивал из уголка.

– У нас есть такая легенда, – мягко сказала Эло. – Один юноша из любопытства залез на дерево у ограды дворца и взглянул за неё. Он увидел там девушку, и её взгляд молодой ветвью дерева ачте пророс сквозь него и опутал его сердце. Девушка та была дочерью орта. Она тоже увидела его, и их взгляды сплелись вокруг их сердец. Девушка пошла к отцу и попросила разрешения быть с тем юношей, потому что с каждым днём ветви всё сильнее сплетались, но отец ответил отказом. Та девушка предназначалась в жёны одному из правителей Харадала. Отец приказал вырубить все деревья у ограды, и влюблённые больше не могли даже видеть друг друга издалека.

Эло замолчала и долго водила пальцем по золочёному ободку полупрозрачного зеленовато-молочного блюдца.

– Девушка любила юношу, и любила с такой страстью, что её сердце разрывалось, – сказала она вдруг тоскливо, и в голосе неожиданно остро прозвенел серебряный печальный колокольчик. – Тогда она достала свой доло и сыграла на нём мелодию своей тоскующей, израненной души, и душа её покинула тело вместе с этими звуками и достигла сердца её любимого. Она жила в его сердце всю его жизнь, и они покинули этот мир в один день.

Аяна вздохнула. Этот способ покинуть дворец ей совершенно точно не подходил.

– Неужели вы с рождения не покидали пределы ограды? – спросила она.

– Нет, – мягко покачала головой Рэа, и остальные девушки повторили это изящное движение.

Аяна отчаялась, но почти сразу у неё появился другой план. Во дворец ежедневно привозили молоко, овощи, мясо из окрестных деревень. Телеги с большими ящиками, бочками и корзинами въезжали в ворота и выезжали из них. Продукты разгружались у складов, кухонь и мастерских, рядом с которыми росли хорошие, удобные, просто замечательные пышные кусты.

Она ходила вдоль ограды с Киматом за спиной, как бы невзначай приближаясь к воротам, и даже видела ту самую книгу, про которую говорила Рэа. Книга лежала в небольшом домике у самых ворот, и стражник, выпуская телегу молочника, сделал в ней пометку, а затем осмотрел пустые бочки, накрытые полотнищами ткани. Следующая телега везла овощи, и стражники открыли и осмотрели каждый ящик.

Аяна беспокойно бродила, делая вид, что показывает Кимату лошадей и быков, запряжённых в телеги. Она дождалась, когда возле склада разгрузят повозку, что привезла овощи, и та вернётся к воротам. И вновь охранники проверили каждый из пустых ящиков.

Она едва дождалась очередной «беседы».

– Служанка рассказывала мне, что однажды пылкий юноша спрятался в ящике с капустой, – сказала Риз. – Он прятался там не раз и не два, и выскакивал около кухни, а потом в этом ящике, в рваных листьях капусты, нашли ребёнка той девушки, которую он навещал. Она пыталась переправить его за ворота, к его отцу. Это было давно, при орте Рушо, и девушка была его юной наложницей. Поэтому теперь все ящики и бочки обязательно проверяют.

Аяна мысленно застонала. Она уже столько времени потеряла здесь!

Вверх, вниз. Движение смычка начинается от плеча. Конда. Конда. Конда... Они принадлежали друг другу, и она была его, а он – её. Она научилась как-то жить с этой зияющей рваной дырой в груди, но даже Кимат не мог заполнить эту рану и заживить её. Аяна смотрела на него, маленького, пухлого, смуглого, и видела Конду, высокого, скуластого, с красивыми бровями и весёлым прищуром тёмных глаз. Она просыпалась по ночам, задыхаясь, и ходила кругами по комнате, и постепенно снова начала погружаться в тёмную глубину, плескавшуюся где-то внутри неё.

Она не видела выхода. Кин и Сэв всё чаще спрашивали, изволит ли госпожа развлечься, и их голоса звучали всё тревожнее.

– Госпожа не может покинуть дворец, – сказала Сэв, стиснув зубы.

– Но должен же быть выход! – с отчаянием воскликнула Аяна.

– А госпожа видит какой-то выход? – Сэв чуть не рыдала.

– Я умру здесь, и мой сын останется один, в чужой стране, никому не нужный, – тихо сказала Аяна, садясь на кровать. – Каждый день я всё больше умираю. Я заперта здесь.

Она должна была уже давно быть в Арнае. К этому времени она должна была уже прилично удалиться от берега, где осенью начинались те самые «противные ветра». Конец сентября, а она ни на шаг не продвинулась.

Тави приходил и смотрел, как она пытается играть на доло, сидел с ней и пил ачте. Аяна поражалась его терпению, тому, как настойчиво он пытается приблизиться к ней.

– Госпожа желает развлечься? – спросил он немного встревоженно, увидев тёмные круги у неё под глазами.

– Мне одиноко, господин, – сказала она тихо, шагая кругами по комнате, хотя больше всего её хотелось заорать: «Выпусти меня, ублюдок!». – Мне так одиноко.

– Беседы с девушками не развлекают тебя? – спросил он.

– Больше нет, господин.

Он смотрел, как вяло она двигается, и вздохнул.

– Может, принести тебе доску и камни для дэйрто?

Аяне хотелось кричать. Ей хотелось крикнуть, спросить, неужели ему доставляет удовольствие смотреть, как она погибает, запертая здесь? Но на это не было сил. Она продолжала шагать, и предметы, стоявшие вокруг неё, двигались, а она шла, и шла, и шла, оставаясь на месте.

Через пару дней Кин вошла к ней со встревоженной улыбкой. Аяна сидела на кровати, мерно постукивала затылком об стену и безучастно глядела, как Кимат пытается ходить, шатаясь и кренясь.

– Госпожа, к тебе пришли... Это из южного дома радости!

Аяна замерла, потом медленно встала. Сердце стучало невпопад и переворачивалось. Ис... Он прислал к ней Ис! Ис поймёт, она поймёт и поможет!

Она поспешила к двери, та открылась. Но надежда была напрасной, и Аяну охватило отчаяние.