Чтение онлайн

— Есть одна… лазейка, — выпаливает Сергей. На секунду мне кажется, что он попытается закрыть себе рот ладонь, но даже для Наратова это было бы слишком позорно. — Кое-что, что я где-то видел, где-то слышал…

— И ты хочешь, чтобы я заплатила тебе за эту информацию?

— Нет, нет. — Судя по выражению его лица — теперь ему еще страшнее, чем секунду назад.

— Наратов, слушай, если мне придется тащить из тебя клещами буквально каждое слово, то лучше сразу иди на хуй. — Так и хочется вдогонку сказать, что даже у дождевых червей, не имеющих в своем теле ни единой кости, есть хребет, в отличие от него. — Хочешь что-то мне продать — называй цену. Хочешь что-то предложить — предлагай. Хочешь сотрудничать — озвучивай условия. Но не жди, что я радостно развешу уши и соглашусь на все, даже не понимая, о чем речь. А то, знаешь, пока я сюда ехала, то тоже видела, как кошка свое дерьмо закапывала и слышала, как баба мужа песочила за пьянки.

— «ТехноФинанс» поглотила часть денег одного холдинга. Это старая история, но там столько косяков в оформлении, что если правильно разыграть карту, то можно попытаться оттяпать хороший жирный кусок. Дельце, конечно, не так чтобы на сто процентов реализуемое и довольно гемморнойное, но может выгореть. Мои знания плюс твоя возможность понимать ситуацию изнутри и корректировать процесс в нужную нам сторону. Неплохой тандем, как считаешь?

Я знаю, о чем говорит этот ублюдок.

О доле моего отца, которую Завольский просто забрал, наплевав на законы и юридические подоплеки. Просто дал на лапу всем кому нужно, замазал глаза большими деньгами, чтобы получить свою часть шкуры убитого медведя.

— Правильно я понимаю, что ты имеешь ввиду долю «ЭкоИнвест»? — Если я начну делать вид, что удивлена, то это даже у безмозглого Наратова может вызвать подозрение. Возможно, он поэтому так долго и ходит вокруг да около — прощупывает обстановку.

— Ну надо же, ты просто большая молодец, Валерия, — хвалит Сергей, и мне тут же хочется вернуть эту «щедрость с барского плеча» смачным плевком ему прямо в рожу.

— Я так и знала, что ты просто впустую потратишь мое время. Первый раз в жизни так бессмысленно провела тридцать минут. Сделай одолжение, Сергей — оставь меня в покое со своими сказочками о Волшебном поле в стране Болвании. Свои пять цехинов я у тебя под носом точно не закопаю.

На этот раз я успеваю выйти, но он догоняет меня на крыльце, грубо хватает под локоть и тащит в сторону, подальше от любопытных глаз. Я могу запросто врезать ему так, что он минимум неделю будет мочиться кровью, но не делаю этого потому что интуиция подсказывает — Нартов, как любая хитрая сволочь, имеет туз в рукаве. Только поэтому он не валяется никому не нужным овощем в каком-нибудь хосписе.

Даю ему отвести меня в узкий проход между домами, где так воняет фекалиями, что никто в здравом уме сюда не сунется. Вырываю руку и отхожу на безопасное расстояние.

— Тронешь меня хоть пальцем еще раз — и я сломаю тебе руку, — на этот раз предупреждаю уже без бравады.

— Так может не надо дергаться как вошь, чтобы никто тебя не хватал?! — взрывается Сергей и начинает нервно шарить по карманам, на несколько секунд выпуская меня из поля зрения.

Этого достаточно, чтобы я успела в два незаметных касания включить диктофон на своих «умных часах», и задернуть рукав до того, как Сергей сует в рот сигарету. Качество звука наверняка будет не ахти, но если его почистить соответствующими программами — его даже в суд можно было бы притащить, как часто бравируют в американских фильмах.

— Вот, блять!

Он сует мне под нос порядком смятый клочок бумаги, который видимо, успел достать из кармана вместе с сигаретной пачкой. При ближайшем рассмотрении, оказывается, что это криво сложенная распечатка формата А4. Точнее — распечатка фотографии документа, причем явно не лучшего качества. Но даже при тусклом освещении я понимаю, что это фото из завещания. И там фамилия…

Гарин.

Меня так резко укрывает, что все рецепторы замерзают.

Я на какое-то время теряю слух и нюх, картинка перед глазами плывет и лицо Сергея становится похожим на потекшую восковую маску. Той частью мозга, которую чудом не парализовал страх понимаю, что оцепенение выдает меня с головой, но все равно ничего не могу поделать.

А что, если Наратов все-таки меня раскусил? Если он с первого дня знал, кто я и просто ждал удобного момента, чтобы предъявить доказательства? Но ведь это просто фото одного листа, даже если у него каким-то образом оказалась целая копия — каким образом она доказывает, что я…

— Откуда у тебя это? — как будто со стороны слышу собственный убийственно спокойный голос. Как будто на время, пока моя основная личность в шоке и введена из строя, контроль над этими костями и плотью взяли дополнительные резервы.

— Оттуда, — бросает Сергей и пользуясь моей заторможенностью, забирает листок из моих ослабевших пальцев. — Можешь быть уверена — оригинал у меня тоже есть. Полный, с мокрой подписью и печатью.

— Ну допустим, — снова говорю другая-Я. — И каким образом это имеет отношение к нашему сегодняшнему разговору?

— Ты огрызаешься как умная, а как до дела доходит — начинаешь страшно тупить.

— Ну раз ты такой умный — посвяти меня в детали своего гениального плана.

— Тебе сколько лет, Валерия? Двадцать… шесть, да?

Я начинаю трястись еще больше.

Странно, но тогда на свадьбе, когда я была на двести процентов уверена, что он меня узнает и попытается разоблачить — я ни капли не волновалась, мне было все равно и в глубине души отчаянно ждала. Хотела увидеть как вытянется его рожа, когда наратов поймет, кто перед ним, но ничего и никому не сможет сказать, потому что у меня на него будет стопроцентный компромат. А сейчас мне почему-то дико страшно.

Настолько сильно, что становится стыдно.

— Да, — коротко отвечаю я.

— Ты в курсе, что Валерии Гариной, если бы не та страшная трагедия, сейчас было бы столько же?

— Нет, не в курсе. — Сказать это получается совсем не трудно. Наверное, если сейчас Наратов сунет мне под нос свое гениальное разоблачения — я с той же интонацией смогу ответить, что он ошибается.

— Она утонула, но тело так и не нашли. Завольский тогда хорошо кому нужно отстегнул, чтобы дело поскорее замяли и он смог прибрать к рукам жирный кусок активов Гарина. Но если бы в один прекрасный день… допустим, когда Завольскому еще сильнее закрутят гайки, вдруг оказалось, что Валерия… ну допустим, жива?

Он выразительно проводит по мне взглядом с ног до головы.

— Кто твои родители, Валерия Ван дер Виндт? Кто-то хоть что-то о тебе знает, кроме того, что в один прекрасный день ты появилась в «ТехноФинанс» и за полгода из роли «девочки на побегушках» доработала до начальницы отдела? Не хуевый, я бы сказал, карьерный рост.

Мне нужна пауза, минута тишины, пока мой от обилия противоречащих друг другу мыслей мозг не вытек через уши. Он собирается в чем-то меня уличить? Зачем Наратов обо всем этом говорит?