Чтение онлайн

— Просто на будущее, — кажется, пришла пора окончательно расставить точки над «i», — если каждая наша встреча по делу будет начинаться с твоих обиженных соплей, то наши встречи закончатся быстрее, чем получится реализовать твой план. Довольно неплохой, должна признать.

Нужно бросить ему кость, а то вдруг и правда разобидится.

Наратов, сцепив зубы, протягивает картонный конверт, похожий на тот, который обычно используют на почте для пересылки важных документов. Но никаких опознавательных знаков на нем нет. Вряд ли он получит завещание таким образом, скорее всего, просто таскает его здесь для удобства.

Я стараюсь держать себя в руках, когда достаю и листаю содержимое.

Листов десять, из которых первые несколько — исключительно формальная чушь, но вписанные в пустые строчки слова совершенно точно сделаны рукой моего отца. Я узнаю его почерк даже, кажется, с закрытыми глазами, просто наощупь. Его характерная печатная, а не прописная «т», идеально круглая «о», больше похожая на колобок. Даже цвет чернил его ручки, подаренной мамой на двадцатилетнюю годовщину их брака.

Пролистываю до конца, упираюсь взглядом в подпись.

«Заплачь — и Наратов сожрет тебя с потрохами, снова!» — орет мое рассерженное моим приступом боли нутро.

Я должна держать себя в руках.

Я должна быть сильной ради того, чтобы каждая буква, вписанная моим отцом в этот документ, имела хоть какой-то смысл.

— Ну как, убедилась, что я не трепло? — Сергею приходится приложить усилия, чтобы вытащить завещание из моих судорожно сжатых пальцев.

Но, как ни странно, мне становится немного легче, как будто я супермен, из груди которого, наконец, вытащили сковывающую его силу криптонитовую занозу.

— Все-таки хотелось бы узнать, каким образом получен этот документ, — пытаюсь разговорить его разговорить. — Почему эта бомба не у Завольского?

— Потому что я не лох чилийский, — скалится Наратов. — И тоже кое-что могу.

«Можешь врать, предавать и воровать», — мысленно расшифровываю его хвастовство.

— Хочу быть уверена, что Завольский не видел эту бумагу. Ни в каком виде. И когда она всплывает, это станет для него полной неожиданностью.

— Поверь мне, пупс, так и будет.

— Еще раз назовешь меня так — будешь искать другую претендентку на роль Валерии Гариной.

— Прости, случайно вырвалось. — Но по его роже совершенно очевидно, что ни черта не случайно и не в последний раз. — Ну что, я прошел проверку на вшивость?

— Нужно подготовить почву, — не вижу смысла отвечать на его идиотские ужимки. — Подумать, когда…

— Какие на хуй гайки? — перебивает Сергей. — Ты, блять, о чем?! Есть бумага, есть ты — все, хули яйца мять?!

— То есть предлагаешь мне прямо сейчас зайти в офис, объявить себя воскреснувшей наследницей всего и наложить лапу на активы Завольского? — Я иронизирую, но Сергей, похоже, именно так все это и видит. — Как думаешь, через сколько минут за мной приедет полиция и санитары?

— Да с какого хера вообще?

— С такого, что никто в здравом уме в это не поверит, Наратов. Не говоря уже о такой банальной вещи, как тест ДНК.

Его рожа вытягивается. Не исключено, что о такой маленькой «главной формальности» он даже не думал, хотя в подобных историях это вообще первое, что должно быть сделано, прежде чем давать делу ход. Иначе каждый бомж зарывался бы в офис какого-нибудь нефтяного магната, называл себя внучатым незаконным племянником его любимой таксы и отжимал себе часть капитала.

— Лаааадно, — протягивает Сергей, которому требуется время, чтобы переварить услышанное. — Что ты предлагаешь?

— Как минимум мне нужно время, чтобы я перезаключила договора и забрала под свой контроль бОльшую часть операций «ТехноФинанс». Потом, когда все это и так будет в моих руках, вопрос о законных правах Валерии Гариной, в моем лице, приобретет несколько более… формальный вид. Если я и так рулю всем — какая разница, в качестве кого я буду рулить этим дальше?

Наратов задумывается, а потом деловито кивает. Видимо всерьез думает, что его согласие хоть что-то решает. Вряд ли в его «гениальной» голове вообще есть мысль, что теперь в этом уравнении он вообще лишняя переменная.

— Валерию Гарину точно… никто не сможет опознать? — Осталась последняя деталь, которую нужно правильно разыграть. На всякий пожарный случай, если вдруг Сергею в его «гениальную» голову взбредет идея потрепать языком. — Какие-нибудь ее тети, дяди, любые живые родственники?

Один такой точно есть и он меня уже не узнал, но это как с ребусом, где нужно рассмотреть рисунок за основным шумом: пока не знаешь, что там нарисовано — искать очень трудно, но как только тебе подсказывают, что именно нужно искать — решение загадки становится делом нескольких секунд.

Угорич сразу меня узнает, как только найдет повод думать, что я могу быть Валерией. И мне нужно купировать эту возможность еще в зародыше.

— Константин, — после небольшой заминки, говорит Сергей, но вид у него при этом максимально расслабленный. — Он типа ее сводный брат по отцу.

— Просто отлично, что ты говоришь мне об этом только сейчас, — развожу руки изображая крайнюю степень раздражения. — То есть ты собирался выдать меня за Валерию Гарину, когда вот здесь под носом есть ее целый брат?!

— Не кипишуй ты так, — Наратов, пользуясь случаем, пододвигается ближе, как бы невзначай дотрагиваясь до меня рукой. На этот раз я, скрепя зубы, терплю. — Константина я беру на себя.

— Неужели будешь уговаривать его держать рот на замке? И во сколько нам обойдется его молчание? Мы вообще хоть в плюс выйдем?

— Нисколько, пупс, — хмыкает Сергей. — Он у меня вот здесь и будет делать то, что я скажу.

Показывает кулак с таким видом, будто у него кувалда из пальцев, а не заурядный «набалдашник». Спрашивать, чем Наратов держит моего «дорогого братца» не стоит — во-первых, я и так в общих чертах это знаю, а во-вторых — пусть думает, что я ему доверяю.

— Только до поры — до времени, лучше вообще ничего ему не говорить — лишняя огласка нам тоже ни к чему. Потом, когда начнем основную часть спектакля, надеюсь, ты быстро его приструнишь.

— Шутишь? Я вообще ни с кем не собираюсь ничего обсуждать. — Теперь он почти вплотную ко мне и недвусмысленно поглаживает пальцем плечо. То самое, где под слоем одежды у меня оскаленная пасть японского демона с окровавленным мечом.

Только мысль о том, что уже очень скоро я увижу его вытянутую рожу, когда он узнает, что Валерия Ван дер Виндт, Валерия Гарина и красотка «Рина» — одно лицо, не дает мне зашипеть от отвращения, и с каменным лицом выдержать этот контакт. Сергей, поелозив по мне пальцем, слегка разочарованно отодвигается — по всей видимости, он ожидал каких-то более бурных эмоций в ответ.