Чтение онлайн

Хозяин вызвал Механикуса, и заказал ему ещё одни часы, поза- тейливее.

— Карл Прильмайер пишет, что положение барона Рехберга по­шатнулось. Председателем Тайного Совета, вероятно, станет граф Фуг- гер. Надо заблаговременно позаботиться об его благосклонности.

— Можно сделать часы с боем, чтобы они вызванивали каждый час, — сказал, подумав, фон Шлор.

— Прекрасно! Это как раз то, что требуется. Приступайте.

И мастера принялись за часы снова. Механикус мечтал усовер­шенствовать балансир Гюйгенса и повысить точность хода часов. На этот раз Янко участвовал в работе с самого начала и старался разо­браться и запомнить все тонкости.

Перед Троицей к герру Георгу приехала на лето его дочь. Меха- никус овдовел больше десяти лет назад и, насколько заметил Янко, вто­рой раз жениться не собирался. Мастер весь был поглощён своей работой, своими идеями.

Барбара фон Шлор воспитывалась в Ингольштадском мона­стыре кармелиток, к отцу приезжала только на каникулы. Высокая, стройная, с длинными, пепельными косами и походкой королевы, она была ослепительно красива.

Янко старался даже не смотреть в сторону девушки, когда та за­ходила к отцу в мастерскую. Но Барбара как-то сама подошла к Янко и встала за его спиной. Он чуть не потерял крошечный подшипник, ко­торый начал полировать.

— Почини мне застёжку, Ян, — сказала Барбара.

Застёжку Янко починил в тот же день, но у девушки оказалось немало вещей, требующих починки. Понемногу парень перестал бо­яться дочери Механикуса. Барбара часто усаживалась в мастерской между ним и отцом, расспрашивала о тонкостях его работы, об их с Гришей путешествии.

— Подумать только! Вы с другом прошли Польшу, Силезию, Бо­гемию. А я нигде, кроме дома и монастыря, не бывала.

— Скоро я возьму тебя в Мюнхен, — говорил Барбаре отец, — к тётке. Баронесса фон Деринг давно тебя приглашала.

— Ты, папа, уже три года мне это обещаешь.

После завтрака фрейлейн Барбара села за письмо своей люби­мой подруге, Габи фон Горн. Писала девушка быстро, часто подчёрки­вала слова, иногда останавливалась на минутку, покусывая гусиное перо, а затем продолжала.

Дорогая и любимая Габи!

Каждый день я обещаю себе сесть и написать тебе письмо (тем более, писать есть о чём), но какие-нибудь неотложные дела, а больше всего, моя лень , тебе хорошо известная, сбивали меня с пути истинного . Но сегодня я сказала себе: хватит И, как видишь, пишу.

Наш дом в Фюрте значительно больше и удобнее того, что был в Лейп­циге. У меня чудная светлая комната с двумя окнами, прелестные голубые обои. Тебе бы она понравилась. Мебель, конечно, старая; и даже картинки на стенах те же (Берта постаралась).

Отец купил мне отрез замечательного лионского шёлка, малинового с переливами. Получится потрясающее бальное платье! Берта говорит, что здесь есть модная портниха, француженка. Сейчас она занята, шьёт подве­нечное дочери бургомистра. Но как только она освободится, я закажу себе рос­кошное платье.

Отец приготовил для меня два куска тонкого индийского муслина: один в пёстрых птичках, второй с цветами и листьями. Сделаю себе летнее платье и что-нибудь ещё (не придумала).

Новым местом отец весьма доволен. Хозяин щедрый и к нему относится хорошо. А, главное, у него появился замечательный помощник. В первый же вечер отец мне все уши прожужжал: «Ах, Янко то, Янко сё, руки у него золотые, да и голова не хуже. Он так хочет учиться, даже начал учить латынь». Брр!!! Какая гадость !И добровольно???

Наутро я спустилась в мастерскую, посмотреть на этого Янко. И, пред­ставляешь себе, – красивый парень! Выше меня ростом (что очень приятно), с ярко-голубыми глазами и прелестной русой бородкой. Ужасно застенчив и на меня боится смотреть. Прелесть !!! Но я уже начала его приручать. И не без­успешно. От стрелы Амура ему не скрыться. Вот в понедельник отец уедет в Цюрих недели на две, тогда я развернусь!!!

Янко уже починил мне замок на золотой цепочке, который сломала Труди под Рождество. Конечно, он мужик и варвар. Право, если бы он был дво­рянином, я бы влюбилась в него без памяти . Но для летнего, каникулярного ро­мана объект вполне подходящий. Будет, что рассказать девочкам осенью.

Он русский, схизматик, но потрясающе симпатичный и даже похож на Геркулеса в гостиной твоей матушки. Конечно, дикарь и варвар , но для Бар­бары сойдёт.

Предмет куда лучше, чем тот лакей-француз, которым хвасталась

Труди.

В Мюнхен этим летом я опять не попаду. Отец очень занят - масте­рит какие-то необыкновенные часы для графа фон Фуггера. И мой Янко ему помогает.

Да, милая моя Габи, жизнь на каникулах куда приятнее нашего скучного существования за толстыми монастырскими стенами, где месяцами не ви­дишь ни одного мужчины (постный патер Франциск, конечно, не в счёт).

А как твои дела? Ты, наверное, веселишься, флиртуешь и амурничаешь вовсю. Завидую. Жду твоего письма с нетерпением.

Нежно целую. Твоя Барбара.

Георг фон Шлор вернулся из Цюриха на пять дней раньше. В ма­стерской, стоя у окна, целовались Барбара и Янко. Они так увлеклись, что не слышали скрипа двери.

— Дочка! — воскликнул герр Механикус.