Чтение онлайн

— Славно вздремнул! Далёко ли до привала?

— Часа через полтора приедем, Ваша Светлость, — ответил пан Ежи.

В Гамбурге пана Станислава дожидался граф Сан Педро, старый друг его отца. Вельможа должен был представить юного Опалинского ко двору Людовика XIV. Граф, вальяжный сановник в расшитом сереб­ром бархатном кафтане и роскошном парике, внимательно наблюдал за Гордоном.

«Что ему от меня нужно?» — подумал Патрик.

После обильных возлияний за ужином пан Станислав отпра­вился спать. Встал и Гордон.

— Не торопитесь, юноша, ещё так рано. Посидите со стариком, расскажите о себе, — остановил его граф. Он мягко расспросил Пат­рика о его семье, о его жизни в Польше. — Вы дворянин из древнего рода, не глупы, учтивы, хорошо воспитаны, — заметил Сан Педро и долил вина. — Зачем Вам в Шотландию? Пока Кромвель жив, там де­лать нечего. Поедем с нами в Париж!

Знатному вельможе, прибывшему ко двору, подобает иметь свиту из молодых дворян. Я думал подобрать двух-трёх в Амстердаме. Но Вы нам вполне подходите. Ваш французский плоховат, но, я не сомне­ваюсь, через полгода будете говорить, как истый парижанин. Согла­шайтесь, мсье Гордон! Опалинский сказочно богат, Вы ни в чём не будете нуждаться. А при дворе Короля-Солнце для юного дворянина столько возможностей! Фортуна Вас не обойдёт. Богатые вдовушки будут просто гоняться за вами. А если повезёт, так женитесь на отстав­ной метрессе 14одного из принцев, получите богатое имение, а может, и титул...

«Снова выбор. — подумал Патрик. — И вся жизнь зависит от моего решения».

— А пан Станислав согласен?

— Он-то и поручил мне побеседовать с вами.

— Позвольте выразить Вашей Светлости мою глубочайшую бла­годарность за столь лестное мнение о моей особе, — ответил Гордон, подумав. — Надеюсь, вы не сочтёте неучтивостью просьбу об отсрочке. Столь важные перемены в жизни следует обдумать неспеша. Не далее, чем завтра, я отвечу Вашей Светлости.

Патрик долго ходил из угла в угол маленького номера гости­ницы. Надо было решать. Стать придворным кавалером первого двора Европы лестно. Нет слов, Людовик XIV — не богатый купец в Торне. Но что-то мешало согласиться.

Гордоны — католики, не пуритане. А всё ж нравы в Шотландии строгие. Приеду в Охлухис с женой, лет на двадцать старше себя. Как на меня посмотрят соседи?! А уж с отставной метрессой и того хуже. Как будут сплетничать за спиной! Стоит ли продавать себя за возмож­ное поместье и титул?!

Утром Патрик сказал графу Сан Педро, что вынужден отка­заться. Он бесконечно сожалеет, но отец потребовал срочного возвра­щения на родину. Через три дня Опалинский уехал, а Гордон остался ждать попутного корабля в Шотландию.

В той же гостинице, где жил Патрик, жили офицеры-вербов­щики. Они усердно обхаживали статного юношу, убеждая завербо­ваться в армию короля Швеции.

— Стань солдатом удачи, парень! — убеждали они. — Весь мир будет у твоих ног! И слава, и богатство.

Патрик не поддавался. За каждого завербованного рекрута офи­церы получали хорошие деньги. А дать себя одурачить — позор для шотландца.

Как-то Патрик узнал, что в Гамбург приехал ротмистр Джеймс Гордон, шотландец. Юноша поспешил к нему, подумав: «Вдруг кто-ни­будь из наших.».

Ротмистр с тремя офицерами сидел за весёлым обедом. Учтиво поклонившись, Патрик сказал:

— Услышав о приезде человека таких достоинств, я не мог не за­свидетельствовать Вам своё почтение. Надеюсь, что господин рот­мистр простит мне неожиданное вторжение в час, когда Вы, вероятно, поглощены важными делами.

Ротмистр приветливо улыбнулся:

— Что Вы, друг мой! Земляк на чужбине — всегда радость. Счаст­лив принять Вас. Садитесь.

Выяснилось, что ротмистр не Гордон, а Гардин. Тем не менее, нашлось дальнее родство и куча общих знакомых. Хозяин радушно пот­чевал гостя. После третьего бокала вина Патрик почувствовал себя со­всем легко. Офицеры очень удивились, узнав, что он хочет вернуться на родину.

— Тебя, дружище, на смех подымут! Поехал за море, поглядеть который час, и вернулся таким же дурнем, как уехал. Да и что нынче делать в Шотландии? Там правит надменный узурпатор! — гремел рот­мистр Гардин — Нет, если уж вернуться домой, то со славой и богат­ством! Оставайся со мной, волонтёром. Будешь жить не как слуга, а как мой младший брат.

Он тут же повёл Патрика в конюшню, где стояли три его ло­шади, и предложил любую, на выбор. Отличные кони! Особо пригля­нулся Патрику чалый мерин, не слишком видный, но резвый и послушный.

«Пойти волонтёром — другое дело! Не понравится, можно вер­нуться», — немного опьяневший Патрик согласился. Утром он пожалел о своем решении, но слово было дано.

Ротмистр служил в драгунском 15полку герцога Саксен Лаутен бургского. Весною армия выступила в Штеттин.

Покачиваясь в седле, Гардин просвещал своего юного друга:

— Наконец, зима кончилась. Вон как жаворонки заливаются! Семь лет прошло после Тридцатилетней войны. Европа отдохнула. Те­перь наше время. Скоро в бой. Можно и отличиться, и деньжат подна­брать. Карл Х Густав собрал добрую армию: семь тысяч кавалеристов и десять тысяч пехоты с прекрасной артиллерией. Пойдём в Польшу. Будет, чем поживиться. Там паны на золоте едят.

— Да ведь с Польшей перемирие ещё на шесть лет, — удивился Патрик.

— Королю на это плевать! — засмеялся Джеймс. — Корону он по­лучил совсем недавно, после отречения кузины, Королевы Христины.

И теперь Его Величество желает отметить начало царствования победоносной войной. Шведская армия — лучшая в мире. А Польша едва держится под ударами мятежных казаков Хмельницкого и моско­витов, уже захвативших пол-Литвы. Говорят, подканцлер Радзиевский, изгнанный королем Яном Казимиром, уверил Карла Х, что большин­ство польских вельмож тут же перейдут на его сторону.

Патрик недавно прошел почти всю Польшу. Богатая страна, храброе дворянство.

— Не думаю, что Польшу можно одолеть столь малыми силами.

— Сие — только начало, — заметил Гардин. — Шведский риксрад 16 на собственные средства набрал три полка. Ещё четыре набирают на деньги Кромвеля. Лорд-протектор рад любой драке на континенте, лишь бы иноземцы не вмешивались в его дела в Англии. Король наме­рен довести армию до сорока тысяч. Да ведь не в числе дело. Польская кавалерия не сможет противостоять регулярной шведской армии. Вот увидишь, дойдёт до дела, и поляки побегут.