Чтение онлайн

«Ежели свататься, то только к этой девушке!» — решил Патрик.

Он пришёл к Катрин после Крещенья. Девушка сделала книксен:

— Будьте добры, посидите. Я сейчас схожу за матерью.

— У меня дело к Вам, Кэтти.

Дома её звали Катринхен, но Патрику больше нравилось назы­вать её Кэт.

Девушка потупила глазки, с поклоном по местному обычаю под­несла гостю чарку водки. Патрик поднял чарку:

— Пью за здоровье Вашего милого!

— Но у меня нет милого, герр подполковник.

— Значит, мне повезло. Выходите за меня замуж, Кэт!

Девушка покраснела:

— Если разрешат родители, Патрик.

Назавтра у Кэт был день рождения. Патрик купил на рынке, самые лучшие перчатки, лент набрал разных. Мать согласилась сразу, однако поставила условие: свадьба — после возвращения отца из плена.

Гордон стал женихом Кэтти. Вот тут и начались мучения.

Война с Польшей тянулась по-прежнему, и конца ей видно не бъшо. По­ляки всё пытались закрепиться на левом берегу Днепра. Русские воеводы каж­дый раз вышибали их обратно. Памятуя о недавних поражениях, генеральной баталии избегали. Ян Казимир с большим войском осадил Глухов.

Однако русские защищали город отважно. Все штурмы отбили с боль­шим уроном для поляков. Король ушёл несолоно хлебавши.

С великим трудом и огромными потерями весной 1664 года польский король отвоевал Могилёв —единственный успех за два года войны.

Тем временем на Украине шла бесконечная грызня за булаву гетмана. За титул «гетман всея Украины» каждый полковник готов был чёрту душу от­дать.

Царь указал окольничему, князю Гагину, с шестью полками идти в Нежин и учинить Раду. Явились два претендента, оба со своими полками — Брюховецкий и Самко.Два дня князь и епископ Мефодий уговаривали сопер­ников прийти на Раду без оружия — пустое дело. В первый же день гайдамаки Самковытащили сабли и выкликнули своего полковника гетманом. Тут до­стали оружие и запорожцы Брюховецкого — свалка, хоть святых выноси. Пол­ковник Штрасбург, метнув в толпу несколько ручных гренад, остановил бойню. Наутро Рада объявила гетманом Брюховецкого. На Евангелии он тор­жественно поклялся в вечной верности царю. Самкобежал, но его выдали свои, и новый гетман, после краткого суда, отрубил ему голову.

В полк пригнали 1200 солдат на обучение. Через три дня на­значили смотр и примерные стрельбы перед государем. С рассвета и до темна на Неглинном ручье Гордон учил новичков. Благо, Инозем­ный приказ пороху и свинца отпустил в достатке. На обед Патрик давал час отдыха.

В поле перед Новодевичьим монастырём для царя и бояр по­строили возвышение. Полки выстроились шпалерами, Стремянной полк — у царского места. Наконец, прибыл государь, уселся в кресло, махнул платочком:

— Начинайте!

Первым стрелял Стемянной, потом прочие стрелецкие полки. Впрочем, весьма не дружно. Наступил черёд полка Кроуфорда. Выпа­лили из шести пушек, потом стреляли залпом, побатальонно, словно единым выстрелом. Государю весьма понравилось. Указал выпалить ещё раз. Дали четвёртый залп, не хуже первых. Полковник Кроуфорд, отнюдь не утруждавший себя обучением мужичья, получил за отлич­ную стрельбу вельми щедрую награду. Гордон и прочие офицеры — цар­ское спасибо и добрый обед.

В феврале в Москву прибыл британский посол, граф Карлайл. Англия мечтала возобновить привилегию, данную ещё Иваном Гроз­ным: тогда торговать в Архангельске могли токмо британские купцы.

После казни Карла I сия привилегия была утрачена. Место анг­личан заняли голландцы. Старания графа Карлайля оказались тщет­ными. Так и уехал он в Лондон, не подписав никакого трактата.

Всё это время в Смоленске генерал Драммонд договаривался с польскими уполномоченными об обмене пленных. Гордон много раз писал генералу, умоляя помочь с освобождением фон Бокхофена. Ка­залось, вот-вот храбрый полковник вернётся в Москву. Но поляки вы­ставляли всё новые условия.

Патрику поручили стеречь в Муроме пленных польских офице­ров. Гордон ударил челом Милославскому: просил обменять их на пол­ковника Бокхофена. Тот, наконец, согласился, добыл указ государя, повелевшего отдать за Бокхофена любых польских пленных, кого бы ни запросили. Поляки упёрлись. Три раза этот обмен был в шаге от ус­пеха. И опять не вышло. Переговоры прервались.

Начиналась новая кумпания. Весной 1664 года полк двинули к Смоленску. Кроуфорд уехал вперёд, а Гордон провёл полк пред очами государя, отдыхавшего в своём имении Покровское. Прошли браво. Царь стоял у окошка и махал солдатам ручкой.

Вот тут Патрик остро почувствовал, как ему не хватает Кэтти. Тоненькая, немногословная девушка с ласковыми серыми глазами и доброй улыбкой незаметно овладела его сердцем. Патрик писал Кэтти: «Любовь моя.».

У него была явная склонность к эпистолярному жанру. За пол­года влюблённый отправил Кэтти и её матери больше тридцати писем. Он не пропускал ни единой оказии, а уж, коли оказии не было, посы­лал с письмом Стаса или кого ещё из слуг.

В Смоленске Гордон первым делом отправился узнать, что можно сделать для скорейшего освобождения Филиппа фон Бокхо- фена и встретил старого друга, генерала Делейла.

— Опоздал, Патрик! — усмехнулся Томас. — Нынче Драммонд для тебя уже ничего сделать не может. Переговоры в Красном ведёт Ордин-Нащёкин. Всё в его руках! Да ты не грусти. Афанасий Лавренть­евич среди русских вельмож — редкое исключение. Умён, начитан. А главное, своё слово держит! Истинный джентльмен. Сие тем более уди­вительно, что он не знатного рода, из мелких псковских дворян. Пока даже не боярин, всего думский дворянин. Но при том один из ближай­ших друзей государя. Рекомендательное письмо мы тебе напишем, и езжай. До Красного всего сорок вёрст.

— А как война? — спросил Патрик.

— Какая война? — рассмеялся генерал Драммонд. — Стоим по квартирам. На рубежах случаются стычки. Да ни поляки, ни наши особо в огонь не лезут.

Гордон отправился в Красное. Российский посол принял его сразу. Угостил Патрика добрым вином, внимательно выслушал.

— Про Филиппа фон Бокхофена я знаю, — молвил Афанасий Ла­врентьевич. — Постараюсь помочь. Да поляки упёрлись. Гонор непо­мерный ! Всё прошлые победы поминают. А нынче другое время. У нас и армия вдвое больше, и полки иноземного строя добро выучены. Что могу — сделаю.

Нащёкин, легко переходя с доброй латыни на польский, до­тошно выспрашивал Патрика о его службе в Польше, о тамошних по­рядках, особливо, о гетмане Любомирском и прочих вельможах.

За лето Патрик девять раз гонял в Красное! Неустанно хлопотал за томящегося в плену будущего тестя. С Ординым-Нащёкиным со­шёлся накоротке. Да без толку. Все старания пошли прахом.

Убедившись в этом, Патрик в ноябре написал отчаянное письмо мадам Бокхофен, просил «.отказаться от невыполнимого условия и позволить соединиться с Кэтти».