Чтение онлайн

Вотще! Только в начале зимы получил разрешение вернуться в Москву и 6 декабря вместе с генерал-майором Кроуфордом был допу­щен к руке государевой.

В доме фон Бокхофенов, однако, ничего не изменилось. Правда, Кэт явно выказывала ему свою любовь и привязанность, ежели ма­тушки рядом не было.

Генералы Драммонд и Делейл давно добивались отставки и раз­решения вернуться на родину. Сему решительно противился боярин Милославский. Они обратились к Ордину-Нащёкину. Афанасий Ла­врентьевич государева тестя недолюбливал и вместе с князем Юрием Долгоруким попросил за них государя. Царь разрешил.

Устроив друзьям прощальный пир, Драммонд и Делейл отбыли в Смоленск.

Стал собираться туда и Гордон. Тут уж забеспокоилась мадам Бок­хофен. Она испугалась: вдруг Патрик расторгнет столь затянувшуюся помолвку. Ведь позор!

Посоветовалась с Конелиусом, братом мужа. Подумав, брак, на­конец, разрешили.

И, хоть в те поры в Москве католического аббата не было, Пат­рик упросил пастора Кравинкела обвенчать их. Два года ждал Гордон сего дня! Два года.

Гостей было немного, человек тридцать, но свадьба получилась весёлая. И даже недомогание тёщи не испортило сего торжества.

За неделю до того бежал из Москвы польский пленник, полков­ник Кальштайн.

Боярин Милославский тут же послал в Смоленск приказ: задер­жать Драммонда и Делейла, как подозреваемых в содействии сему по­бегу.

Друзья известили о сем Гордона. Он тут же бросился к Афанасию Лаврентьевичу:

— Как же так! Боярин Милославский самовольно отменил указ царский!

Нащёкин вместе с князем Долгоруким вновь пошли к государю и попросили сей приказ отменить. Царь дал согласие. Патрик тут же отослал с нарочным царскую грамоту, присовокупив совет: не медлить и дня. Кто знает, что ещё придумает боярин Милославский. Генералы последовали доброму совету и благополучно добрались до Риги.

В те поры дьяк Мишка Зарубин упорно наушничал боярину Ми- лославскому: дескать, Гордон без дела в Москве ошивается. Пора ему в свой полк.

Горько было бросать молодую жену сразу после свадьбы! Да и тёща тяжко хворала. Но приказ есть приказ.

Тогда мадам Бокхофен послала десятилетнего Чарльза, млад­шего брата Кэт, к Илье Даниловичу с прошением: дозволить Патрику хоть на месяц задержаться в Москве.

Милославский как раз собирался во дворец. Прочитав проше­ние, боярин указал подьячему изготовить и другую грамоту, в коей Гор­дон просил чин полковника вместо отъехавшего генерала Драммонда.

Царь Алексей Михайлович хорошо помнил Гордона, да и его то­мящегося в польском плену тестя, и повелел повысить офицера в чине. Нежданно-негаданно Патрик стал полковником! К тому же Милослав- ский указал ему оставаться в Москве.

Весной умер в Шотландии младший брат Патрика, и отец напи­сал новое завещание. Узнав об этом, Гордон подал петицию с просьбой отпустить его на родину для устройства семейных дел. Однако получил отказ.

А вот участок в Немецкой слободе для строительства собствен­ного дома дали сразу. И осенью 1665 года Патрик заложил простор­ный, с конюшнями и всеми дворовыми службами дом. В ноябре Кэт родила дочку! Девочку нарекли Катрин Элизабет.

В те дни, возвращаясь домой с царского пира, вдруг упал Илья Данилович Милославский — апоплексический удар! Боярин утратил и речь, и память. Гордон искренне пожалел своенравного, не слишком умного, но не злого старика. Патрик давно научился с ним ладить.

Наконец-то он въехал в новый дом. Свой дом! На радостях, в день рождения короля Карла II , Патрик устроил большой пир и при­гласил к себе всех благородных поданных Его Величества.

Сильно захмелевший майор Монтгомери вздумал шутить над «шотландскими скупердяями». Каков наглец! Оскорбил хозяина после столь щедрого пира! Не желая портить торжества, Патрик смолчал. Но позднее отвёл майора в сторону и мягко предложил извиниться.

— С какой стати! — рявкнул ещё не протрезвевший Монтгомери.

Стреляться положили утром, верхами, у Яузы.

На рассвете Патрик со своими секундантами приехал в назна­ченное место. Монтгомери уже ждал их. Солнце только поднималось над лесом.

Ландельс махнул платком. Гордон пустил коня в карьер. Вот уже дуэлянты почти рядом. У Патрика мелькнула мысль: «Как легко вса­дить пулю ему в лоб!» — но рука отошла в сторону. Майор тоже промах­нулся. Гордон круто развернул коня. Монтгомери всё никак не мог справиться с норовистым жеребцом. Наконец, повернул и майор:

— Сразимся пешими!

Патрик соскочил с коня, отдал подбежавшему Стасу кафтан и об­нажил полуэсток 43:

— Я готов!

Монтгомери драться на полуэстоках не захотел:

— Дайте палаш!

Палаш-то был только один. Секунданты послали слуг в Немец­кую слободу. Но тут явился мистер Эннанд и масса других офицеров. Соперников развели. А вечером с помощью английских купцов и по­мирили.

Удача, как и беда, не ходит одна. Наконец, Фортуна повернулась лицом к Патрику. Нежданно его вызвали в Посольский приказ. Алмаз Иванов, старый думский дьяк, встретил Гордона приветливо, даже по­здоровался с «вичем».

Патрика уже нередко величали уважительно «Пётр Иваныч», пе­ределав его имя на привычный лад, ведь в православных святцах Пат­рика не было.

Дьяк спросил:

— Хочешь ли ты поехать в Англию?

— Недавно я просил отпуск для устройства дел семейных — и по­лучил отказ.

— Так то тогда был отказ. А нынче поедешь, повезёшь письмо го­сударево.

— Послом? — ахнул Гордон. — Сие никак не можно! Издержек, по­добающих послу, мне не выдержать.

— Да не послом поедешь! Гонцом. Отдашь письмо Великого госу­даря в пресветлые руки короля Аглицкого. Пожди.

Дьяк ушёл во дворец, а, вернувшись, объявил:

— Великий государь повелел тебе ехать немедля! О расходах не беспокойся. Царь тебя пожалует.

Патрик тут же отправился к Нащёкину. Афанасий Лаврентьевич ухмыльнулся в густую бороду:

— То дело мне ведомо! Месяца три назад прибыла грамота от ко­роля Карла II. Поминая прежнюю любовь и дружбу, просит король вер­нуть британцам древние привилегии, беспошлинную торговлю в Архангельске. А также жалуется, что негодные голландцы, с коими сей­час король ведёт жестокую войну на море, покупают там мачтовый лес, смолу, пеньку и прочие корабельные припасы. А английским купцам приезд в Архангельск запрещён. Ты едешь гонцом. Переговоры вести не обязан. Одначе, коли спросят, объясни: царство наше по причине долгой и жестокой войны с Польшей обедняло. И посему дозволить британцам беспошлинную торговлю никак нельзя. А что касается не­приятелей короля, то зри, в государевой грамоте отписано: