Чтение онлайн

Опускаю взгляд в чашку любимого китайского чая.

— Пообещай, — голос сестры становится требовательнее. Смотрю на нее, чтобы увидеть искренность. Не такую мягкую, как у Алисы, и не такую дерзкую, как у Софы. Но она была. И это главное.

Мы подружились с ней сразу. Не было и капли сомнений, что нас теперь двое.

— Хорошо, — сдаюсь, протягивая палец, чтобы скрестить мизинцы в детском жесте, — обещаю, что откажусь.

— Умничка, — Мари гордо нахохлилась, довольная собой, будто спасла мир. — Может, посмотрим фильм вместе? — Она поворачивает голову, и я понимаю, что обращается отнюдь не ко мне: — У тебя свободный вечер?

Сжимаю кружку так сильно, что рискую раздавить керамику. Закусываю губу, чтобы сдержать вздох сожаления и заглушить болезненный стук сердца.

Игнат равнодушно пожимает плечами.

— Не вопрос: планов нет.

— Это же замечательно! — Мари хлопнула в ладоши, словно маленький ребёнок. Я улыбнулась, стараясь искренне порадоваться за нее. Но не могла. Искренности у меня в этот момент не было. — Так здорово: можем посмотреть фильм и познакомиться получше.

Прикрываю глаза, скрывая разочарование. Конечно, я не могу свыкнуться с тем, что они пара. Не так просто взять и выкинуть его из груди. Я стараюсь — правда.

— Хорошего вам вечера, — поднимаюсь со стула, глядя вниз, ставлю чашку в раковину: нет сил мыть посуду.

— А ты куда? — удивленно останавливает меня сестра.

Сердце пульсирует в пятке, когда я прохожу мимо Игната. Он тоже напрягся.

— В свою комнату.

— Но я думала, что мы все вместе посидим.

От удивления запинаюсь.

— Не буду вам мешать. — Снова вымученное растяжение губ до треска. — Мне нужно попрактиковаться.

Я вышла из кухни, поднялась на второй этаж, скрываясь в спальне. Прислоняюсь к двери затылком, с трудом делая вдох, проталкивая воздух в легкие.

Касаюсь ладонью грудной клетки, растираю замерзшую кожу. Словно само сердце покрылось инеем.

Убеждаю себя, что ничего страшного не случилось.

Ничего.

Но как бы ни пыталась убедить себя, что рано или поздно это должно было случиться: я бы увидела их вместе. Все равно мучительно знать, что они там внизу вдвоем, что его глаза любуются её лицо, фигурой, уши слушают мелодичный голос, а руки касаются нежной гладкой кожи…

Это пытка.

Жмурюсь. Бью головой о дверь, затем подхожу к столу. Зубы клацают друг об друга. Глаза становятся влажными. По щекам скатываются слёзы. Я быстро стираю их, словно кто-то смог заметить. Никто не обратит на них внимание, ровно как и на подушку на батарее.

Прохожу дальше, сажусь на стул, сильнее продвигаясь к столу, будто только это удержит меня на месте. Живот нервно скручивает.

Открываю ноутбук, затем кликаю мышкой на файл с практическим китайским.

Есть ли в этом смысл?

Я столько учила, но взяли не меня. Я ждала, надеялась и верила, но он выбрал другую.

Не для них.

Я делала это не для них.

Мне хотелось помогать, быть нужной. Мне хотелось любить, чтобы быть любимой.

Пора прекращать держаться за подачки.

Моя жизнь. Мое будущее. Только в моих руках.

Пусть сердце в лепёшку, пусть мысли раз за разом сбегают вниз, мучая меня образами сплетенных губ и тел. Нога постукивает под столом. Я едва могу усидеть на месте.

Читаю, повторяю, отвожу глаза, чтобы воспроизвести. Одни и те же фразы, снова и снова, пока не отпечатается навсегда. Перехожу к следующим, затем дальше, теряясь во времени.

— Не думал, что ты настолько хороша.

Я резко крутанулась на стуле, чтобы ошарашенно уставиться на Игната, вальяжно прислонившегося к двери в мою спальню.

Игнат

Я буду это отрицать, но мои глаза сами проводили девушку до двери, оставив в груди ноющую пустоту.

Сегодня на ней не было майки и шорт, которые понравились мне в прошлый раз. Спортивные трико и футболка скрывали красивые изгибы. Мне бы радоваться, вместо этого я в сожалении закусил щеку изнутри.

Растерянно оглядываюсь, а когда поворачиваюсь, понимаю, что Мари это видела. Но она никак не отреагировала. Ни капли ревности или другой женской фигни, которой обычно пичкают девчонки своих парней. Это разум или равнодушие?

— Что будем смотреть? — её пыл поутих, когда сестра вышла из комнаты. Она расстроилась и даже не пыталась это скрыть. Я же доел последний блин, запил его горячим черным чаем, после чего довольно откинулся на спинку кресла.

— Что хочешь, то и включай.

Хотел бы я, чтобы Маша присоединилась? Ответ мне не понравился. Но и идея казалась бредовой. Разве это не свидание?

После общего ночного приключения я чувствовал себя более свободно с Машей, нежели со своей девушкой, общение с которой было скорее вымученным. Даже остался я только по той причине, что родители вновь выясняли отношения, а отец утром устроил мне разбор полетов, услышав замечание тренера о моей рассеянности на тренировке. Домой не хотелось от слова совсем.

Да, я не отрицаю. В последнее время мне сложно сосредоточиться. Я не мог собрать мысли в кучу. Не только у Маши жизненный коллапс.

Посмотрите на меня. Родители на грани развода. Вместо того, чтобы тренироваться с командой, я даже смотреть на них не могу. Друг тоже вызывает лишь раздражение. Я сижу в чужом доме, с незнакомой девчонкой, которую называю своей, прислушиваюсь к звукам с лестницы, в надежде увидеть другую сестру.

Вот и сейчас картинка экрана расплывалась, от скуки мозг засыпал.

Что мы вообще смотрим? Почему какой-то чувак на экране дергается, словно его ударили электрошокером?

— Мне нужно в туалет, — беспардонно заявляю, поднимаясь на ноги.

Гостиная, как и сам дом, зависла на грани комфорта и чистого минимализма. Словно женская рука медленно заползала в мужскую берлогу, оглядываясь, но двигаясь глубже, меняя детали на своем пути.

Мари сидела на другом конце дивана. Никакой романтики, объятий и жарких поцелуев с трепетом и прерывистым шепотом. Судя по всему, её это тоже не интересовало.

— Он на втором этаже.

Девушка не оторвалась от экрана, когда я вышел. Оборачиваюсь к лестнице. Неужели на первом нет ванной комнаты?

Сдаюсь. Поднимаюсь. Останавливаюсь посреди коридора, не зная, какую дверь выбрать, когда слух засекает звуки необъяснимой природы.

Голос знакомый, но как бы я ни напрягался, не мог разобрать, что он говорил.

Дверь была приоткрыта, я подошел к ней, прислушался. Говорила абсолютно точно Маша. Но я все равно силился понять, что именно она произносила. Как детстве мы выдумывали несуществующие языки, неся белиберду. Эй, ей уже давно не пять. Шизофрения?