Чтение онлайн

Мое волнение привело меня к дому подруги. Она жила в квартире многоэтажного дома в соседнем районе. Я не знала, дома ли Алиса, и впустит ли меня, но когда домофон пропиликал, и на том конце провода послышался голос девушки, дверь все же открылась. Лифт привез меня к порогу, где уже стояла подруга, одетая в мягкий хлопковый халат с распущенной копной кудрявых волос. На душе потеплело при виде их, таких родных и любимых. Я рада, что она не выпрямила их в салоне.

— Маня? — Алиса удивленно отступила. — Ты одна?

— Да.

Девушка пропускает меня в квартиру, отходя, но потом протискивается, чтобы закрыть дверь на защёлку. Мы молча проходим в её комнату.

Мне нравилось, как у них была устроена квартира. Тепло и по-домашнему уютно. Ее мама работала учителем, а папа был прорабом на стройке. Они не были богатыми в том смысле, в каком были многие детишки нашей школы, но отец неплохо зарабатывал и мог дать своей единственной дочери хорошее образование. Тем более Алиса была умной и старательной девочкой, оправдывающей надежды родителей. Простые и гостеприимные люди: мы не раз оставались с ночевкой.

— Что-то случилось? — Алиса переступила с ноги на ногу, заламывая пальцы.

— Это ты мне скажи.

Обхожу стол, чтобы сесть на маленький диванчик, служащий спальным местом. Вокруг много желтого цвета — её любимый. Она и сама всегда была как солнце — яркой и жизнерадостной.

— Я не знаю, что могу тебе сказать.

Бледное лицо и синие круги под глазами говорили о том, что небесное светило заслонили ядовитые тучи, регулярно проливающиеся кислотным дождем, отравляя все вокруг.

— Можешь начать с того, зачем тебе выпрямлять волосы и записываться в танцевальную группу.

Алиса ощетинивается, словно дикий котенок, забившийся в угол и шипящий на тех, кто пришел на помощь.

— Почему я должна тебе что-то объяснять? — Упирается руками в бока. — Захотела и записалась. Если ты пришла, чтобы учить меня, то можешь уходить.

Показательное движение пальца в сторону двери. Я спокойно качаю головой. Делаю вдох.

— Нет, я пришла, потому что мы переживаем за тебя.

— Ага, — подруга закатывает глаза, — особенно Софа.

— Да, переживает. Просто она не умеет это выражать. Ты же знаешь, какая она шипучка.

— От этого знания мне не легче.

— Ты можешь рассказать мне. Я выслушаю и не буду осуждать.

— Не будешь? — Брови скептически приподнимаются. Глаза заблестели.

— Это из-за Семёна? — аккуратно спрашиваю, хотя и так знаю ответ. Но говорить ей о том, что слышала их ссору крайне неразумно.

Алиса кивает, затем наклоняет голову вперед, заслоняя глаза волосами. Я терпеливо жду, зная, как это может быть тяжело. Слеза скатилась по её носу, зависнув на чуть вздернутом кончике. Прижимаю холодные пальцы ко рту. Теперь и меня потряхивает, а внутренности тяжелеют от обиды за родного человека.

— Его взяли в основной состав, — слова даются ей с трудом. Она глотает слезы. — Он так счастлив, что может играть.

— Мы тоже за него рады.

— Но ты видела, какие там девчонки рядом вертятся?

Перед глазами красивое личико сестры. Да, я видела.

— Сёма говорит, что я должна соответствовать. Быть такой же красивой, танцевать, а то ему… стыдно. Я настолько страшная, что за меня стыдно?

Слезы превращаются в водопад. Алиса закрывает лицо руками, оседая на пол. Я рванула к ней, чтобы приземлиться на ковре, обхватив её плечи руками.

— Что ты! Ты очень красивая.

Крепко сжимаю подругу.

— Тогда я дура, что все еще хочу быть с ним? — Алиса захлебывается плачем. — И собираюсь для этого попытаться измениться?

Отвечаю честно, хотя и подавляю возмущение, закипающие словно чайник на плите:

— Мне не нравится то, что он хочет тебя изменить. Это даже звучит неправильно.

— Я люблю его. Я хочу быть с ним. Если для этого мне придется учиться танцевать, я сделаю это.

Прикрываю глаза, чтобы сдержаться. Не ради себя, а для подруги. Я не имела никакого права бросать в нее камень. И поведение Софы было неправильным.

— Тогда кто я такая, чтобы осуждать тебя? Могу только поддержать.

Изумленная Алиса даже перестала плакать. Она уставилась на меня своими большими ясными глазами. Мне захотелось пристукнуть болвана за то, что он посмел её обидеть, поселив тем самым зерно неуверенности в себе.

— Ты правда не осуждаешь меня?

Улыбаюсь скорее грустно, но искренне. Пальцами смахиваю слезы с её щек.

— Не забывай, с кем разговариваешь. Я почти год была влюблена в парня, который теперь встречается с моей сводной сестрой. — Алиса морщится, вспоминая. — И она ведь тоже танцует в этой группе. Независимо от того, что думает Софа, не все они там плохие.

— Да, наверное, — несмело соглашается.

Отстраняюсь, когда подруга пятиться назад, затем встает, чтобы подойти к зеркалу, встроенному в шкаф.

— Ты поэтому избегала нас? — Тоже встаю. — Подумала, что не поддержим?

— Софа точно нет.

Девушка достает с полки влажные салфетки, протирает лицо, скрывая следы слез, но глаза остаются покрасневшими.

— А я поддержу. Ты останешься моей подругой, даже если выпрямишь волосы и растянешься в шпагате на матче, после чего мне придется соскребать тебя с пола.

Какой бы лучезарной ни была Алиса, танцевать она правда не умела. Ее пляски выглядели скорее как метания огородного пугало на ветру.

— Я и не подумала, что придется садиться на шпагат.

Она быстро захлопала ресницами. Уверенность пошатнулась.

— Возможно, ты не так уж сильно любишь своего Сёму? — шучу, подмигивая, чтобы разрядить обстановку. Алиса смеется, и ее звонкий смех потёк теплым ручейком, как свежий мёд из сот. — Ты меня чаем напоишь?

— Вот скажи мне, есть ли какое-нибудь веское основание для его присутствия здесь?

Четыре глаза нацелились на парня, занявшего скромное место в углу нашего большого и удобного дивана. Мари села в центр, кивнула, оставив меня на пороге.

— Да.

Наклоняю голову, наблюдая, как у блюда в его руках уже виднеется белоснежное дно.

— А для того, что он опустошил тарелку хвороста с мёдом?

Сестра мило улыбается, показывая белоснежную зубы. Но затем скрещивает пальцы, упирает в них подбородок, хитро прищуривается.