Чтение онлайн

Просовываю голову в дверной проем, когда любопытство пересиливает.

Маша сидит за столом, перед ней светится монитор компьютера. Она обхватила лицо руками, уперевшись локтями в стол, и повторяла одну и ту же фразу. И тут до меня доходит.

Это китайский язык.

Девушка без запинки, свободно произносит отдельные слова и предложения в целом. Глаза округляются в изумлении. Вот это уровень. Когда она сказала, что участвовала в конкурсе, я просто посмеялся. А когда расстроилась, что выбрали другую, я не воспринял эту информацию всерьез. Гневная тирада Мари показалась простым утешением сестры. Но сейчас своими ушами слышу, что это уровень, к которому я стремлюсь в баскетболе.

— Не знал, что ты настолько хороша.

Вхожу в её комнату, забыв, куда шел. Маша резко оборачивается, чтобы в ужасе уставиться на меня, затем вскрикнуть:

— Как ты здесь оказался?

Маша

— Как ты здесь оказался?

Испуганно наблюдаю, как парень входит в мою спальню.

— Поднялся по лестнице.

— Я не об этом. — Встаю, чтобы вытолкать его обратно. — Это моя комната!

— Вижу.

Его глаза лениво и нарочито медленно обводят взглядом мебель и стены. Я вижу то же, что и он, вовсе не стесняясь своих апартаментов. Но сердце участилось, провоцируя тахикардию.

Кровать с синим покрывалом, в цвет ему шторы. Не буду уточнять, почему я выбрала именно этот оттенок. Светлый стол, шкаф и прикроватная тумбочка. На стенах обои с китайскими иероглифами. Так по-детски, но мне нравится. Пара мягких игрушек, плакаты с группами, которые я уже почти не слушаю, но жалко было снимать. На подоконнике гибискус, или по-другому, китайская роза — подарок Макса. Он сказал, что она принесет мне удачу. Пока у нее не получается, но я старательно ухаживаю за растением.

— Не смотри! — размахиваю руками, словно гусыня, защищающая гнездо. — Просто уйди.

Игнат без проблем обходит меня, заметив предмет, не вписывающийся в интерьер сентиментальной девочонки.

— Эй, куда ты? Уходи!

Он подходит к баскетбольной стойке, установленной в углу, довольно хмыкает:

— Неожиданно.

— Не трогай, — опаздываю. Игнат уже подхватил мяч с пола, без видимых усилий забросил в корзину. Для него эта стойка — игрушка. Я же заказала её себе в эйфории после той ночи. Потом бережно собирала с нее пыль: привыкла ухаживать за бесполезными вещами в надежде на благодарный отклик.

После того, как я поняла, что наше свидание было важным только для меня, а он о нем даже не помнит, порывалась не просто выбросить стойку, а ритуально сжечь во дворе. Меня остановила жалость, словно у игрушки были чувства, и выбросить — значит предать.

И вот Игнат в моей комнате забивает трехочковые. Больше похоже на бред при температуре тридцать девять и девять.

Парень ловит мяч, чтобы вновь закинуть его.

— Оставь, — плечи расстроенно опускаются. Когда он не слушает, толкаю его в сторону. — Оставь! У тебя какая же, вот и играй в нее!

Поздно спохватываюсь, понимая, что проговорилась. Игнат настороженно замер.

— Ты была у меня в комнате?

— Что за бред? — ощетиниваюсь. — Конечно, нет.

— Тогда откуда знаешь?

Кое-что в его комнате я успела заметить. Кровать, баскетбольное кольцо, яркий ковер — все, что бросилось в глаза, когда я подходила к столу, чтобы положить на него тщательно упакованный подарок.

Нахожусь с ответом:

— Я имела ввиду баскетбольную площадку в школе.

Игнат не верит. Я бы и сама не поверила, но попытаться стоило.

— Врушка. — Он двинулся на меня, загоняя в угол, словно противника на поле. — Приходила на мою вечеринку? — Бросок. В яблочко. — Пробралась в мою комнату? — Бросок. Снова в цель. — Ты же знаешь, что я не разрешаю туда заходить?

Сжимаю кулаки. Мои глаза забегали в поиске выхода. Но дальше только шкаф.

— Я и не заходила.

Расстояние между нами сокращается. Парень не злится. Ситуация его скорее забавляет. Он наклоняет голову, словно пытается понять, что за экземпляр представлен его взору.

— Но на вечеринке была, — утверждение.

— Была. — Поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, подогреваемая неизвестно откуда возникшей смелостью. — И что?

Игнат подходит вплотную. Большая ладонь с длинными по-мужски красивыми пальцами упирается в шкаф, зажимая мое напряженное тело.

— Ходишь на тренировки, — он так близко, что я могу заметить крошечную трещинку на его губе, — посещаешь мои вечеринки, в комнате установлена баскетбольная стойка…

Он перестает перечислять, перехватывая мой взгляд своими поразительно синими глазами, в чьих глубинах я готова была тонуть.

Раньше.

Раньше я бы бросилась в этот омут головой вперед, даже зная, что там меня ждут острые скалы. Продолжала бы верить, что попаду между ними, оставаясь невредимой и… любимой.

— К чему ты клонишь? — Боль пульсирует в венах, отрезвляя одурманеннное его близостью сознание.

— Ты меня преследуешь? — звучит как издевка.

— Пф! Вот еще! Можно подумать, ты единственный игрок.

— Не я? — Удается его удивить — уже можно считать победой. — Тогда кто? Кто тебе нравится?

Хотелось крикнуть, но вместо это я твердо произнесла:

— Кто угодно, кроме тебя.

Игнат открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолчал. Ненадолго задумавшись, пожевал нижнюю губу. Зубы впивались в кожу, раня её. Стала ясна природа трещинки, которую я уже заметила. Сейчас же грозило появление новой, когда он заговорил:

— Я бы поверил, если бы не один факт из нашего прошлого… — Голос стал тише, доверительнее. Парень словно поделился со мной откровением: — Ты приняла мое приглашение на свидание, и пришла…

— Нет! — обрываю верное умозаключение. — Если бы я тебя преследовала, ты бы раньше это узнал, разве нет? — Теперь уже я ловлю его взгляд, изумив себя выбранной дорогой, состоящей из нападения. Скромная и отзывчивая Маша Зефирова никогда бы не позволила себе такой тон. — Я бы искала твое внимание. Но ты даже не знал о моем существовании до этого абсурдного приглашения.

Сердце забилось в груди, сотрясая душу. Раньше я боялась прямо посмотреть на него, но больше нет. Просто парень. Не мой. Пусть и любимый до озноба, до судорожных всхлипов в подушку.