Чтение онлайн

Резко сворачиваю, не задумываясь, куда несут меня ноги, пока не оказываюсь у её порога.

Маша

Я бесцельно глядела в экран, жуя солёный попкорн. Правители Ада и Рая вспорхнули в небо, скрестив мечи. Красочно, зрелищно, но происходящее не захватывало меня, как это было раньше. Мои мысли витали высоко над диваном, стремясь вернуться к обеду.

Стук в дверь заставил меня напрячься. Мари забыла ключи? Поднимаюсь с дивана, не заботясь о внешнем виде. На мне короткие шорты, топ и мягкие носки. Волосы я даже собирать поленилась: они висели нерасчесанной копной.

Дыхание спирает, когда я открываю дверь, и из темноты на меня выходит высокий человек в черной худи, с накинутым на голову капюшоном. Четкая артикуляция Софы диктует правила безопасности:

— Не открывать дверь, не убедившись, что за ней знакомый человек.

За секунду я успеваю попрощаться со своей жизнью, но глаза, казавшиеся непроглядной бездной, вдруг превращаются в синие глубины.

— Игнат? — Узнаю его. — Что ты здесь делаешь?

— Ты одна?

Его голос ниже обычного. Слышу стук его зубов. Он замёрз.

— А? — Не сразу понимаю вопрос. — Я — да. Мари ушла к подружке.

— Могу я войти?

— Но Мари… — Я запнулась, паникуя, но не из-за страха.

— Что ты делаешь?

— Смотрю китайский сериал.

— Годится. — Он кивает. — Впустишь?

Шире открываю дверь, впуская его в свой дом, и вместе с тем в свою жизнь.

— Проходи. Мне позвонить Мари?

— Нет.

Оборачиваюсь, закрыв дверь. Игнат стягивает капюшон с головы. Темные волосы намокли и свисали сосульками на лоб. Освещение в прихожей неяркое, но даже так видно, какое бледное у него лицо.

— Что случилось?

— Я не… — Парень проводит пальцами по волосам, словно расческой. — Я не хочу говорить.

Прищуриваюсь.

— Тогда зачем ты пришел?

— Не знаю. — Он оглядывается, выглядя при этом по-детски растерянным. — Я не знал, куда могу пойти.

Принимаю этот ответ, веря его поникшим плечам. Указываю на гостиную, где светит только телевизор, сама иду на кухню, грею чайник. Ставлю на поднос кружку и тарелку со свежим имбирным печеньем.

Игнат занимает мое место, устроившись на нагретом.

— Она же сырая, — имею в виду его кофту, — как долго ты бродил под дождем.

— Не помню.

— Сними.

— Хочешь, чтобы я разделся? — хмыкает парень, неуместно шутя.

Качаю головой.

— Ты намочишь диван. Есть под ней футболка? Могу одолжить у отца.

Игнат молча стягивает толстовку, кидает на пол, оставаясь в белой футболке. Я возмущенно вручаю ему поднос, сама поднимаю кофту, вешаю на батарею, стараясь не пялиться на красивый силуэт, обтянутый тонкой тканью.

Останавливаюсь около дивана, прикидываю, куда должна сесть. Парень размещает поднос на журнальном столике, затем поднимает руку, хватает мне за запястья, тянет вниз.

Я приземляюсь возле него, касаясь его бедра своим. Тело покрылось мурашками. Отодвигаюсь, чтобы увеличить расстояние между нами. Твердая, еще холодная и влажная рука не отпускает. Наоборот, сжимает крепче. Надо бы подняться и переодеться. Но вместо этого я замерла, впитывая незабываемые ощущения. Близость, второй раз за день, плавит сознание.

Свободной рукой Игнат дотягивается до кружки и печенья. Постепенно его пальцы согреваются. Он переплетает их с моими.

Телевизор — белый шум. Кому он нужен, когда рядом этот парень?

Я украдкой смотрю на него, силясь понять, что это значит. Игнат удивляет меня своим неожиданным вопросом:

— Твои родители ведь в разводе?

— Да. — Мой голос звучит хрипло. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на парня. Он сделал то же самое.

— Давно?

Задумываюсь, вспоминая, какое сегодня число.

— Почти три года.

Игнат зажевывает щеку, обдумывая что-то.

— Как это было?

Прочищаю горло, вспоминая. Прикрываю глаза, словно хочу окунуться в тот день. Но тут же широко распахиваю, испугавшись. Тело покрылось испариной. Не самые приятные воспоминания.

— Громко, — честно отвечаю. — Я хотела, чтобы они замолчали. В один день я пришла, а мама уже собрала вещи. Она не позвала меня с собой, а я… — смачиваю пересохшее горло слюной, — и не хотела уезжать.

Ложь. Любой ребёнок захочет. Папу я тогда знала плохо из-за бесконечных командировок. Вынужденно пришлось изучать его, я очень старалась, хотя мы и по сей день не стали близки.

Игнат опустил взгляд на наши сцепленные руки. Он погладил большим пальцем внутреннюю часть моего запястья — там, где отчетливо виднелась ветка из вен. Парень ласкающим движением очертил её. Я задышала чаще.

— Как ты с этим справилась?

Вопрос прозвучал так тихо, что я не была уверена, правильно ли расслышала.

— Кто сказал, что я справилась?

— Нет?

Он приподнимает брови.

— Я не знаю. — Неловко тяну руку на себя, чтобы избавиться от жалящих прикосновений. — На какой-то момент стало легче. Они больше не ссорились. Но мама уехала, папа все время в разъездах. На место долгожданного спокойствия пришла оглушающая тишина. Еще одиночество.

Игнат по-прежнему не отпускает. Его глаза ловят мой взгляд. Щеки вспыхивают, меня завораживает поразительная синева.

— Ты одинока?

— А ты?

Он поджимает губы: я принимаю это за ответ. Если бы в его жизни был кто-то достаточно близкий, он не сидел бы в моей гостиной, словно я — единственная, кому парень может довериться.

— Родители разводятся. — Он отводит взгляд, смотрит на экран телевизора, но не думаю, что он видит хоть что-то. — И я хочу, чтобы они это сделали. Это неправильно?

— Почему это должно быть неправильным?

— Я думаю, с кем останусь и не могу выбрать.

— Оба хотят, чтобы ты остался с ними?

Сердце обливается кровью за парня, когда я угадываю ответ раньше, чем он его произносит.

— Нет. Отец с удовольствием сбагрит меня. Он не считает меня своим сыном.

— Ты не его сын? — охаю. Глаза округляются.

— Его, — горько усмехается. — Это точно. Зная моего отца, он бы не растил чужого ребенка. Выгнал бы мать на улицу. Он точно сделал ДНК тест сразу после моего рождения, но продолжает твердить, что не видит во мне сына.