Чтение онлайн

— Почему он это говорит?

— Я не оправдываю его надежд.

— Но ты капитан баскетбольной команды. Ты же лучший игрок.

Губы парня смягчаются в улыбке. Он бросает мне хитрый прищур.

— Откуда ты знаешь? Ты же не смотрела?

Смущение накатывает новой волной. Попалась так глупо.

— Так или иначе этого мало. Да и в последнее время я сдал позиции. И тренер, и отец негодуют.

— А ты?

— Я устал. Вымотан.

Смотрю на наши руки. Теперь уже я цеплялась за него, словно хотела отдать часть своей силы. Неважно, что я сама на последнем издыхании. Ему сейчас это нужно.

— Мы всего лишь дети, — размышляю вслух, надеясь, что это поможет. — Подростки. Почему мы должны оправдывать их надежды? Мы только начинаем жить, но все уже от нас что-то требуют. Нам нечего предложить или показать. Мы едва справляемся с гормонами, учимся существовать в этом мире, отдавать и принимать любовь. Будь ты хоть сто раз идеальным, они не останутся довольными. Поверь, знаю, о чем говорю. Я старалась.

Он смотрит на меня задумчиво. В его глазах застыла благодарность. Я могу её принять.

— Почему с тобой так легко? — Не могу с уверенностью сказать, мне ли адресован вопрос. — Я никому не рассказывал то, что сказал тебе сейчас.

Натянуто улыбаюсь, заправляя прядь за ухо.

— Я сохраню это в секрете.

Игнат не улыбается в ответ. Он вдруг тянется ко мне. Свободной рукой повторяет мою манипуляцию с волосами, проводит по щеке, спускаясь ниже по линии шеи, уходит в сторону, огибая ключицу. Палец захватывает лямку топа. Я напряглась. Его лицо придвинулось к моему. Вместо того, чтобы дать критическую оценку происходящему, я наблюдала, как его губы медленно приближались к моему рту.

Быть правильной — это хорошо или плохо? Быть правильной — это пытка.

Я знаю, чего хочу. Знаю вкус его поцелуя. Сладковатый, смелый, пробирающий до костей. Я могла закрыть глаза и насладиться этим мгновением, чтобы потом убрать на полочку и изредка стирать с него пыль. Но действительно ли он сам этого хочет? Разговор по душам, парень расстроен. Я просто оказалась рядом, когда ему нужна была поддержка. Это порыв, за который потом будет стыдно. Он не оценит, а то и вовсе забудет, как и прошлый раз.

— Не надо, — прошептала я с болью в груди. — Не делай того, о чем потом пожалеешь.

Игнат моргает, смахивая налет желания.

— Откуда ты знаешь, что я пожалею?

— Знаю.

Быстро встаю, пока не передумала. Он не останавливает, поднимает голову, чтобы посмотреть на меня снизу вверх взглядом побитого щенка.

— Теперь ты меня выгонишь?

— Куда ты пойдешь?

— Не знаю.

— Тогда оставайся.

Безумие. Чистой воды двойное помешательство. Я занимаю место на противоположной части дивана, где должна была сесть с самого начала, предотвратив волнующий момент.

— Меня уже заглючило? — Игнат, наконец, обратил внимание на телевизор. — Я ни слова не понимаю из того, что они говорят.

— Это китайский язык, — поясняю, удивляясь абсурдности диалога после того, что могло произойти.

— Не просто китайский сериал, еще и в оригинале?

— Да. Я всё понимаю. — Девушка на экране начала тараторить, поддаваясь эмоциям. Я сморщилась, признавая: Ладно, почти всё.

Парень хмыкает, развалившись на диване.

— Тогда переводи.

— Что Войтович делает на нашем диване?

Стакан замирает на полпути ко рту. Оборачиваюсь, услышав Мари.

— Спит.

Игнат уснул почти сразу: мой голос убаюкал его. Не знаю, что произошло в его семье, но один его вид вызывал жалость. Я точно могу понять, что он чувствовал, и от этого сочувствие побуждало меня заботиться о нем.

— Это я вижу, — вздыхает она, войдя на кухню, куда я пробралась в потемках, чтобы выпить воды. — Но почему он там спит?

Пожимаю плечами, продолжая пить, делая вид, что разговор ничуть не странный.

— Твой же парень, ты и скажи, почему он постоянно приходит к нам.

Как и обещала, я не собиралась распространяться о причинах его внезапного визита.

— Ну, — Мари отобрала у меня стакан, чтобы допить, я недовольно расплющила губы, — я его в сумочке не принесла, так что понятия не имею. А если серьезно?

— Он просто пришел.

— И уснул?

Поворачиваюсь, чтобы упереться бедром в столешницу. Скрещиваю руки на груди.

— Как-то так.

— Удивительно.

Тянусь к стулу, на котором аккуратно сложен плед. Я собиралась укрыть парня, как только попью, но вместо этого протягиваю его Мари. Всем будет лучше, если это сделает его девушка. Она вопросительно приподнимает брови.

— Он промок под дождем, — поясняю. — Может простыть.

— Беспокоишься? — усмехается сестра. — Я думала, он тебе не нравится.

— Я просто человечная.

Конечно, я лукавлю. Да, он мне не нравится, но я была влюблена. И сейчас низ живота сводит спазм.

— Хорошо, — подозрительно быстро соглашается Мари, хотя это может быть моя пугливость: есть что скрывать. — Мне ли не знать, как ты заботишься обо всех.

— Иди, укрой его, — спешу прекратить разговор. Становится неловко, когда сестра вновь заговорила о моей доброте. Не такая уж я и хорошая. Мои действия в последнее время говорят как раз об обратном. Да я должна бояться смотреть ей в глаза.

— Иди сама, — противится Мари. Я опешила:

— Но от твой парень.

— А впустила его ты.

И все же она забрала плед. Я уже было решила, что она сейчас выйдет, но вместо этого девушка пристально посмотрела на меня.

— Есть что-то, о чем я должна знать?

— Нет. — Делаю шаг назад, когда желудок кувыркнулся. — О чем ты?

Мари поджимает губы, качает головой, затем выходит из кухни, прижимая плед к груди.

Я поднялась в свою комнату, но не закрыла дверь, прислушиваясь к шагам сестры. Она быстро справилась и решила скрыться в своей спальне. Почему не осталась с ним? Или не взяла его с собой? Будь я его девушкой, я бы…

Запинаюсь, не давая своей мысли развиться. Хотя я и так знаю, что бы сделала, окажись на её месте.

В отличие от кое-кого мне не спалось. Я ворочалась с одной стороны на другую, переваливаясь и вздыхая, словно это могло помочь мне избавиться от тяжести в груди. Могла ли я и дальше игнорировать то, что происходит между нами? Слишком часто для случайностей. Не просто легкое прикосновение, он обнимал меня, крепко удерживал мою руку, и хотел поцеловать. Но зачем ему это?

Я уверена, что Игнат не помнит нашу зимнюю встречу. Рассказывать ему — плохая идея. Но я же чувствую, что он тянется ко мне. Невозможно продолжать делать вид, что ничего не происходит.