Солнечный огонь
Шрифт:
– Они разорили его?
– тихо спросил Маевский.
– Конечно!
– Аркадий опустил голову.
– Доносами на него завалили Тифлис и Петербург... На карте стояла честь его имени. Пришлось немедленно уезжать в столицу. Для выплаты заключенных при внезапной сдаче газеты займов ему потребовалось заложить свое родовое имение в Полтавской губернии, а просить о возмещении убытков он не стал из природной гордости. Словом, его буквально выдворили с Кавказа, обвинив в подстрекательстве к бунту... Вся эта история подорвала его сердце, и он умер внезапно чуть ли не день в день четырехлетней годовщины своего изгнания из Тифлиса. Мой брат присутствовал при его кончине. Среди его последних слов было: "Работают исподтишка..." Вы понимаете, кого он имел в виду...
– Значит, для власти революционеры революционерам рознь. И можно убивать безнаказанно средь бела дня губернатора ключевого для Кавказа района...
– задумчиво обронил Маевский.
– Но Накашидзе не просто убили. Его казнили демонстративно. Три часа пополудни, центральная улица Баку и взрыв такой силы, что от кареты остались клочья... Никто даже не преследовал убегавшего террориста. Погибли еще слуга, кучер и случайный прохожий. Потом были убиты Махмедбеков, Микеладзе, Шахтахтинов - все добропорядочные люди. Убиты лишь за то, что организовали отпор погромщикам. Представляете, Владимир Феофилович, бакинский домовладелец Рустам Гасанов во время беспорядков укрывал восемь армянских семей, около пятидесяти человек, так и его строения подожгли дашнаки. Хотел я опубликовать этот факт с фамилиями в "Кавказе", но редактор не дал. Страх сковывает людей. Однако нигде в Закавказье армяно-азербайджанские столкновения не были столь яростными и кровавыми, как в Карабахе и Шуше. Там уездом руководил племянник убитого Накашидзе. Досталось и ему... Его армяне ненавидели. Мусульмане потеряли убитыми в одной Шуше более 500 человек. Благодаря дашнакам, все это напоминало настоящую бойню.
– И никто не писал про это...
Аркадий горько засмеялся:
– Я же вам рассказал о реакции на мою так и не напечатанную статью! То, что сделали с Василием Львовичем, являлось демонстративно-показательным уроком для других. Предвижу, и мне в скором времени придется покинуть Тифлис, - с грустью продолжил молодой человек.
– По возвращении из Баку я был вызван в полицейский участок. А я никому не рассказывал, куда ездил. Значит, донес кто-то, теперь вот шпиков приставили.
– Ай, Аркадий, как плохо вы принимаете гостя! Какое уныние у вас за столом!
– голос Шахмалиева прервал их молчание. Он сел за стол, окинул взглядом сосредоточенные лица друзей и тут же понял, о чем шел разговор.
– Владимир Феофилович! Аркадий!
– сказал он.
– Ваша вера, также как и моя, учит, что отчаянию и унынию не должно быть места в душе человека. К истине ведет лишь один путь, а кто отступает, те - дрова для геенны... Что горевать? Давайте хоть один вечер помечтаем, что не зря мы все собрались в Тифлисе, - пусть воцарится наконец на Кавказе скорый и прочный мир. Понимаю, надежды мало, - он улыбнулся.
– Но вот соберется Государственная Дума, и голос кавказского населения, голос мусульман будет услышан в самой столице без всяких посредников. Они подняли бокалы.
Насколько был искренен наместник Воронцов-Дашков, а в его лице российская власть, в своих обещаниях на тифлисском совещании, делегатам от мусульман предстояло убедиться, еще не доехав до своих мест.
Выступая 6 марта на заключительном заседании съезда, наместник заверил собравшихся, что "вопросы, намеченные совещанием относительно мер просветительных и по уравнению мусульман в правах с другими национальностями, уже разрабатываются центральным правительством и, следует думать, будут разрешены в желаемом совещанием смысле". Он заверил также, что им будут приниматься все "зависящие от него меры к распространению грамотности и постановке школьного дела на должную высоту".
На заседании 6 марта были избраны азербайджанские делегаты на предложенное Топчибашевым особое совещание при наместнике. Ими стали А.М.Топчибашев, И.Векилов, А.Зюльдагаров, М.Шахмалиев, А.Казаналипов. Но 17 марта начальник канцелярии наместника Петерсон сообщил на запросы мусульман, что еще нет никаких распоряжений по поводу создания губернских и уездных примирительных комиссий. И лишь 6 апреля члены совещания получили телеграммы от наместника о создании этих комиссий, но права их оговаривались лишь совещательным голосом по всем вопросам, касающимся главного, межнациональных отношений.
Между тем, распавшаяся с введением на Кавказе в начале 1906 года военного положения дашнакская террористическая сеть продолжала причинять страдания мирному мусульманскому населению. Шайки зинворов (солдат) почти целиком "переквалифицировались" на разбои и грабежи. Причем, как совершенно справедливо отмечает исследователь Б.Наджафов, "большинство из бывших зинворов, ставших бандитами, были сбитые с толку крестьяне, которых сорвали с земли, заморочили головы бредовыми националистическими идеями и щедрыми посулами, вооружили, научили убивать, а потом бросили без помощи и поддержки". Теперь же дашнакские начальники, совершив лицемерный маневр, уверяли о якобы поддержке борьбы властей с бандитизмом и стали создавать так называемые "зеленые сотни" для уничтожения "разбойничьих шаек", т.е. своих же бывших солдат. Призыв к беспощадной расправе с соплеменниками совместно с недавним злейшим врагом - царской властью - наглядно показывает всю изуверскую жестокость и беспринципность дашнакских лидеров, для кого живые люди были не более чем "человеческий мусор". Здесь дашнаки предвосхитили массовый большевистский террор в пору становления советской власти. Зинворы объявлялись шантажистами, позорящими честь партии, их было приказано вылавливать и безжалостно истреблять.
В течение 1906 года и несколько позднее Дашнакцутюн предпринимает настойчивые попытки окончательно прибрать к рукам Эчмиадзинский Синод, католикоса, все духовные управления, семинарии и училища. Хотя дашнаки и раньше не могли жаловаться на отсутствие взаимопонимания между католикосатом и партией, но ее лидеры теперь рассчитывали кардинально поправить свои денежные дела за счет богатств церковной казны. Ведь в течение 1903-1905 г.г. партия израсходовала огромные суммы на содержание армии зинворов и закупку оружия. Поддавшись нажиму сторонников Дашнакцутюна, в том же 1906 году католикос Хримян согласился на то, чтобы епархиальные начальники, викарии и другие служители церкви избирались прихожанами. Это шло вразрез с церковными канонами и давало возможность дашнакам протолкнуть своих ставленников практически на все ступени церковной иерархии. В дальнейшем, уже после смерти Хримяна, его место занял Измирлиан, который окончательно пошел на уступки дашнакам и другим радикально настроенным националистическим элементам. В 1908 году, находясь в Петербурге на аудиенции у Николая II (чего не могло бы произойти без влиятельной поддержки Воронцова-Дашкова), Измирлиан испросил у него амнистии для дашнаков, арестованных и заключенных за антиправительственную деятельность и терроризм.
При содействии Измирлиана Дашнакцутюн добился всеобъемлющего контроля над Эчмиадзином. Теперь их отношения приобрели характер господства и подчинения: армянское духовенство превратилось в прямых исполнителей и проводников Дашнакцутюна, оно теперь поощряло своим молчанием по поводу преступлений, совершенных дашнаками, и революционную, и террористическую деятельность, делало ее в глазах простого населения как бы святой. С одной стороны, достаточно успешно свалив вину за свои кровавые злодеяния в 1905-1906 г.г. целиком на российское самодержавие, обвиняя в своей прессе "царских сатрапов", натравивших народы друг на друга, дашнаки, с другой стороны, продолжали заигрывать с властью, демонстрируя на поверхности свою преданность престолу.
А в подполье вовсю разворачивалась подрывная деятельность. Продолжались политические убийства неугодных Дашнакцутюну чиновников и общественных деятелей, а также "своих", которых клеймили изменниками, отступившими от принципов партии.
Большую активность в эти годы проявляют эмиссары Дашнакцутюна в зарубежье, снабжая террористов оружием и взрывчатыми веществами. В их числе на первых ролях подвизается уже стяжавший себе кровавую славу Андраник, который, будучи еще офицером в армии Оттоманской Империи, за воровство и лживость лишился уха...
В 1910 году он совершает обширный заграничный вояж: Манчестер - Париж Варна - "Турецкая" Армения - Тегеран - Ордубад - Эриванская губерния. В Манчестере и Париже он закупает крупные партии оружия и переправляет его в Варну, где в собственном доме устраивает склад и оружейные мастерские, устанавливает станки для набивки патронов.
Аналогичные зарубежные турне проделывает и другой видный деятель Дашнакцутюна, редактор газеты "Дрошак" Хачатур Малумьян. В 1910 году он посещает Америку в целях укрепления политических связей и получения материальной помощи от армянской диаспоры.