Чтение онлайн

В принципе, у нее почти получилось. Маленький червячок сомнения подавился, так и не приступив к трапезе, и Марта остановилась перед пешеходным переходом.

Зачем бунтовать?

Родители ее любят, покупают все, что ни попросит, а за каждую победу в музыкальном конкурсе дарят деньги. Ну, да, большую часть Марта откладывает на скрипку, но и на личные расходы остается. И на море отдыхает, в отличие от той же Ленки. И все у нее нормально будет на пенсии. Семья, дом большой, муж и двое детей.

Марта перешла дорогу и свернула к парку, через которой был самый короткий путь к академии.

А может, она отправится в турне, почему бы и нет? Марта вполне могла стать второй Ванессой Мэй, у мамы на этот счет не было ни единого сомнения. Посмотрит мир, даст пару концертов в разных странах, нормально заработает. Заведет собаку, и та будет петь с ней на сцене!

Марта представила золотого ретривера в ярком ошейнике, искрящимся в лучах софитов, и себя в красивом платье с дорогой скрипкой в руках. Услышала, как смычок коснулся струн, и пес завыл, подняв морду к потолку. Такой концерт в одно мгновение сделал бы ее знаменитой!

Марта подошла к лотку и купила шоколадный пломбир. Сорвала упаковку и первым делом отгрызла край вафельного стаканчика, а потом увидела на широкой аллее впереди небольшую толпу.

Марта подошла ближе и поняла, что людей вокруг себя собрал ее ровесник: парень со старой акустической гитарой в руках. Закинув на плечо ремень, он положил ладонь на струны и осмотрелся.

Потом улыбнулся и извлёк из гитары первый аккорд. Вырвавшийся на волю звук был чистым и глубоким, как если бы парень держал в руках дорогой, профессиональный инструмент.

Марта встала на носочки, чтобы лучше видеть, и люди вокруг зааплодировали, когда молодой музыкант, полностью отдавшись импровизации, закрыл глаза и с упоением начал играть незнакомую ей мелодию.

Пальцы порхали над струнами с немыслимой скоростью, а перед мысленным взором Марты проносились вереницы нот, которые складывались в удивительный, будоражащий чувства мотив.

Она моргнула и отступила на шаг. Сила первого впечатления, сила музыки, которая с ранних лет владела ее сердцем, ослабла, и Марта отметила про себя, что старые джинсы с глубокими потертостями висели на парне мешком, а безразмерная футболка была мятой. И темные волосы с длинной рваной челкой, растрепанные и неаккуратные, напрашивались на знакомство с парикмахером.

Марта скривилась, и тут из толпы вышла женщина. Достала из сумки мятую купюру и бросила в раскрытый чехол от гитары. Следом мужчина достал из кармана всю мелочь, а парочка на противоположной стороне взялась за руки и начала танцевать.

Марта перехватила пальцами широкий ремень сумки. Мороженое утратило вкус, и она, как завороженная, наблюдала за тем, как на запястье гитариста в такт точным, полным экспрессии движениям подрагивают темные кожаные фенечки. А толпа продолжала расти, как и собранные за выступление деньги.

Вдруг кто-то в толпе крикнул:

— Браво!

И Марту затопила жгучая зависть.

Она презрительно поджала губы. Парень был самоучкой, и мать называла таких плебеями, потому что уличные концерты — это все, на что такие как он могли рассчитывать.

Она вонзила зубы в мороженное и языком растерла шоколадную массу по небу, которое тут же онемело и немного привело ее чувство. Злость улеглась, и парень в последний раз с отмашкой ударил по струнам, заслужив волну нескончаемых аплодисментов.

Марта закатила глаза, и из толпы вдруг вышел директор музыкальной академии. В отличие от остальных, Сергей Наумович не хлопал.

— Что это за представление, молодой человек?

Марта подалась вперед, чтобы не пропустить ни единого слова из выволочки, которую директор, вне всякого сомнения, устроит этому выскочке, но на запястье завибрировали смарт часы — до начала репетиции осталось десять минут.

Марта чертыхнулась, выбросила недоеденное мороженое в урну и, придерживая скрипку одной рукой, бросилась бежать, тут же выбросив из головы и уличного музыканта, и скандал, свидетелем которого ей так и не посчастливилось стать.

Матвей встал только после третьего будильника. Потянулся, не открывая глаз, и пошел в ванную, по пути пощекотав Аськину голую пятку.

Сестра тут же спряталась под одеялом с головой и пробурчала что-то нечленораздельное, а Матвей зевнул. По полу потянуло прохладой, и он заглянул в зал, где мама организовала свою художественную мастерскую. Судя по беспорядку, спать она не ложилась.

Матвей шагнул в комнату и случайно задел ногой пустую банку из-под растворителя. Есения обернулась и рассмеялась, когда он неуклюже попытался поймать ее на лету.

Льняной комбинезон, мамины руки и лицо — все было измазано акриловыми красками. Тонкая синяя полоса прочертила щеку до самых волос, что по привычке были собраны в высокую улитку, которую держала тонкая длинная кисточка и одно очень честное слово.

— Доброе утро.

Есения протянула руку, намереваясь зарыться цветными пальцами в густые волосы сына, но тот уклонился, словно боксер на ринге, и спросил:

— Опять всю ночь работала?

Вместо ответа мама бросила в пластиковую бутылку с растворителем ненужные уже кисти и отошла в сторону, открывая взгляду Матвея незаконченный пейзаж: песчаный берег с зеленым обрывом и бледно-голубыми волнами, на которых в дымке просыпающегося утра дрейфовал безликий парусник.

— Почти закончила. Что скажешь?

Он насупился, положил подбородок на хрупкое материнское плечо и вздохнул, изображая знатока:

— Ну, в целом неплохо.

— Фу! Ты зубы чистил?

Матвей рассмеялся, ничуть не обидевшись, а потом взъерошил свои волосы и уточнил:

— Аську разбудишь?

Есения, которая только взяла в руки банку с лаком, застонала:

— Я очень тебя люблю! Разбуди сам, это в последний раз, обещаю!

Матвей, который наперед знал все, что она скажет, хмыкнул и, махнув рукой, без лишних разговоров скрылся в ванной. Про завтрак можно было не заикаться. Хорошо хоть Аську в садике накормят, а он, так и быть, перебьется чем-нибудь в школьной столовой.

Поперек ванной стоял таз с размоченными в растворителе кисточками и шпателем в панцире из потрескавшейся текстурной пасты, рядом валялись тряпки всех цветов радуги, а воздух пропитался гремучей смесью запахов краски и лака.

Матвей задернул шторку и выдавил на щетку остатки пасты. Пока чистил зубы, думал о том, что неплохо было бы сегодня лечь пораньше, и, наконец, выспаться.

Он открыл кран и сплюнул в раковину, почти сразу обнаружив отсутствие горячей воды. Пересилил себя и умылся холодной, которая сняла последние следы сонливости. Затем растер лицо полотенцем и вернулся в спальню, где в маленькой кроватке без бортика все еще сладко посапывала младшая сестренка.