Чтение онлайн

— Аська, вставай.

Матвей потянулся к розовой пятке, что снова показалась из-под одеяла.

— В садик пора.

Указательный палец скользнул по подъему стопы, и сестра, хихикая, втянула ногу под одеяло.

— Ребята уже, наверное, сели за стол. А там каша, — Матвей сглотнул. — Вкусная….

Аська никак не отреагировала, и он продолжил:

— Или запеканка творожная…

Одеяло зашевелилось, и на свет показалось заспанное курносое лицо. Ася вытянула руки и несколько раз ритмично сжала пальцы, требуя, чтобы Матвей сам достал ее из теплого плена сна. Он улыбнулся и, подхватив малышку подмышки, посадил на колени. Аська вздохнула, и голова ее тут же уткнулась ему в плечо.

В отличие от матери, сестра пахла детством и безмятежностью. И была ужасно важным ребенком, который к своим трем годам неплохо умел считать до двадцати, знал все цвета и даже пару слов на английском. Единственное, что умел в ее возрасте Матвей — это есть козявки.

Он поднялся и отнес Аську в ванную. Оказавшись в ярко освещенной комнате, она захныкала, но Матвей знал все ее ужимки наизусть, поэтому достал из-под раковины стульчик, поставил на него сестру и помог выдавить на розовую щетку с единорогом детскую пасту.

— Давай быстрее, а то опоздаем, — протянул он, но Аська вдруг распахнула глаза, соскочила со стула и исчезла в туалете.

— Начинается, — пробурчал под нос Матвей, а вслух добавил. — У тебя пять минут, время пошло!

Он заглянул на кухню, надеясь найти в холодильнике что-нибудь съестное, но кроме старых пельменей, поживиться на завтрак было нечем.

— Мам, надо еды купить! — крикнул, возвращаясь в коридор.

— Купим, — отозвалась Есения, не отрываясь от холста.

Матвей хотел сказать что-то еще, но передумал и вернулся в их с Аськой комнату. Стянул через голову старую футболку, достал из ящика ту, что не выглядела мятой, и только успел застегнуть пуговицу на джинсах, когда в стекло прилетел маленький камешек.

Матвей отдернул тюль и вышел на узкий балкон. Под окнами в мокрой от росы траве стояла Яра. В широких серых джинсах с цепью на поясе и в белой футболке в обтяг. Волосы, которые она пару недель назад заплела в африканские косы, тяжелым сиреневым водопадам лежали на плечах и спине.

Заметив Матвея, она улыбнулась и помахала рукой. Он тоже улыбнулся и приложил палец к губам, а потом вернулся в комнату за гитарой, что стояла у изголовья кровати. Засунул в чехол и, стараясь не шуметь, передал гитару Ярославе через окно.

Чтобы дотянуться, ей пришлось встать на носочки и вытянуть руки, а Матвею наполовину высунуться на улицу, но все равно первый этаж не раз становился сообщником их безобидных юношеских проделок.

Перекинув гитару через плечо, Яра подпрыгнула и трусцой побежала в сторону школы. Матвей проводил ее довольным взглядом и вернулся в комнату, где Аська, деловая колбаса, уже копалась в ящике с бельем, выбирая новый на сегодня наряд.

Матвей знал, что торопить сестру бесполезно, поэтому наугад расчесал пальцами непослушные каштановые пряди и, смахнув в рюкзак содержимое стола, вышел в коридор.

— Мам, Аську в садик я сегодня сам отведу.

— Люблю! — крикнула Есения и вдруг показалась на пороге гостиной.

Матвей приосанился: оторвать маму от картины могло только что-то очень важное.

— А ты куда? — спросила она, вытирая кисть ветошью.

— В школу.

Матвей сделал невинное лицо, а Есения смерила его пристальным взглядом.

— А гитара где?

— Дома.

Он улыбнулся во все тридцать два, и Аська в красивом летнем платье с незабудками по подолу встала между ними.

— Пическу давай! — крикнула, дергая Есению за штанину комбинезона, и мама, зацепив кисть измазанную в краске кисть за ухо, достала из ящика комода расческу.

Дважды провела по коротким пушистым волосам, укладывая на прямой пробор, и Ася протянула ей заколки с единорогами. Есения закрепила обе на самом видном месте и поцеловала дочь в лоб, а Матвей помог сестре обуться.

— Никаких уличных выступлений, слышишь меня? — крикнула вдогонку мама, но Матвей сделал вид, что не услышал.

Они с Аськой уже бежали наперегонки к двери домофона. И хотя он знал, что сестра была слишком мала, чтобы достать до кнопки самой, всегда уступал, смеясь над ее довольным визгом, когда маленькие ладошки первыми касались холодного металла двери подъезда.

— Я выиглала! Я выиглала!

Кричала Аська, и Матвей дул губы, хмурясь, но все равно брал ее за руку и вел через дворы в старый, еще советской постройки детский сад.

В такие дни, когда мама оставляла сестру на него, он всегда опаздывал на первый урок, но учителя уже привыкли, поэтому даже не оборачивались, когда Матвей, бормоча извинения, ужом проскальзывал на свое место за последней партой, где его уже дожидалась гитара.

Яра, что сидела на соседнем ряду на два места ближе к доске, обернулась и бросила ему записку. Матвей положил на парту тетрадь — одну на все предметы, и развернул бумажку.

Сегодня в парке в два.

Есения не одобряла уличные выступления сына. Боялась, что рано или поздно кто-нибудь пожалуется, и по его душу придет полиция, но Матвей без них жить не мог.

Стоило только взять в руки отцовскую гитару, как реальный мир растворялся в глубине музыки, которую рождали его пальцы. Матвей жил импровизацией, ноты снились ему во снах и, конечно, он мечтал о славе.

Поэтому активно заявлял о себе в интернете и реальной жизни. Яра в этом стремлении Матвея полностью поддерживала и помогала, если нужно было выложить видео с новым хитом в интернет.

Матвей играл, отдаваясь музыке весь без остатка. Так, словно кроме него и гитары в мире больше ничего не существовало. Так же, как и между Есенией, красками и ее картинами. Одержимость искусством он наверняка перенял от мамы, а идеальный слух — от отца.

Матвей скомкал бумажку и показал Ярославе два больших пальца вверх.

Они были отличной командой: слаженной, понимающей друг друга с полуслова, и Матвей не сомневался: рано или поздно видео с его игрой завирусится, попадет на глаза нужному человеку и изменит его жизнь на сто восемьдесят градусов.

Пять уроков пролетели незаметно, а шестой, физкультуру, Матвей с Ярославой, не сговариваясь, решили прогулять. Перехватив в столовой по сосиске в тесте, они пошли в парк, где на одной из главных аллеей Матвей частенько играл на публику.

Яра достала телефон и протерла краем футболки объектив камеры.