Чтение онлайн

Она хорошо знала это произведение, буквально выучила наизусть каждую ноту. Если бы кто-то решил разбудить Марту посреди ночи и заставил играть, она, вне всякого сомнения, справилась на отлично.

— Прошу, начинайте.

Смычок коснулся струн. Прозвучала первая пронзительная и глубокая нота, за ней отрывисто вторая, а потом каскад эмоций наполнил зал, когда смычок пролетел над струнами, подобно маленькой колибри.

Марта безошибочно взяла высоту и темп, душа расслабилась, и она позволила рукам делать то, что они и так хорошо умели — играть.

Правильно, выверено и точно.

Скрипка в ее руках страдала, издавая высокие, душераздирающие звуки, и в конце каприса, когда, стало казаться, что душа сейчас покинет тело, оставив исполнителя на сцене бездыханным, Марта отняла смычок от струн и поклонилась.

Члены жюри одобрительно переглянулись, и она впервые позволила себе расслабиться. Лицо Сергея Наумовича ничего не выражало, но остальные судьи явно были довольны.

Марта представила, как звонит матери и сообщает о своем триумфе, когда двери актового зала открылись, и на пороге показался растрепанный темноволосый парень в рваных джинсах с гитарой наперевес.

Тот самый парень из парка.

Марта сразу узнала его, а Сергей Наумович поднялся из-за стола.

— Пришел все-таки, — сказал он, довольно улыбаясь.

Матвей кивнул и поздоровался с членами жюри.

— Тогда прошу на сцену.

Сергей Наумович засуетился, и посмотрел на Марту.

— Вы можете идти, — он обернулся к судьям. — Послушаем его вне основного состава.

На сцену вели пять узких деревянных ступеней, на которых никак нельзя было разминуться двоим. Марта подошла к краю и замерла, глядя на Матвея сверху вниз.

Кому-то придется уступить. И этим кем-то будет он.

Она сжала скрипку в руках и поставила ногу на ступень. Матвей сделал тоже самое, и Марта остановилась. Мысли забегали, прогнозируя последствия возможного конфликта, но гитарист ее удивил.

Вместо того, чтобы в наглую протиснуться по лесенке мимо, Матвей протянул руку, предлагая Марте помощь. Будто она сама была не в состоянии преодолеть эти жалкие пять ступеней!

Щеки вспыхнули, и Марта шагнула вниз, не удостоив его взглядом.

— Побыстрее, если можно, — отозвался кто-то из жюри, и Матвей взлетел на сцену, отвесив слушателям шутовской поклон, а затем достал из кармана джинс медиатор.

— Это еще кто? — спросила Регина, когда Марта заняла свое место рядом.

— Не знаю, — зло бросила она. — Какой-то выскочка, что играет в парке за деньги.

— О-о-о-о, — глубокомысленно протянула скрипачка и вздохнула, подперев подбородок рукой.

Это ее “о” и жест, которым подруга выразила интерес, Марте совершенно не понравились. Впрочем, поступок Сергея Наумовича, который так бесцеремонно выпроводил ее со сцены ради какого-то хулигана, тоже нельзя было назвать приятным.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросила учительница музыкальной литературы, что сидела справа от директора.

— Матвей, — сказал он и помахал зрительному залу.

С дальних рядов послышались смешки, а Марта подумала, что он просто выделывается, и еще больше разозлилась.

— Что будете играть?

Матвей улыбнулся. Хитро так, с вызовом.

— Что-нибудь.

И ударил по струнам.

Пальцы правой руки скользнули по грифу и, замерев на низком, бархатном на слух ладу, принялись неистово бить медиатором по струнам.

Марта узнала эту мелодию — старый трек из фильма девяностых, что любил смотреть ее отец. Что-то про рок-музыканта Джонни и Очарование на дне морском (речь идет о композиции “Go, Johnny, Go!” в исполнении Чака Берри из кинофильма “Назад в будущее” — прим. автора)

Это был чистый, зажигательный рок-н-ролл, с яркими отступлениями от основной мелодии, но такими уместными и правильными, что Марта от зависти, пока Матвей изгалялся на сцене, искусала себе все губы.

— Вау, — выдохнула Регина и прошептала. — Ты точно его не знаешь? Может все-таки нас познакомишь?

Она смерила подругу тяжелым взглядом.

— Издеваешься? Да я бы в жизни с таким знакомиться не стала! Он же… придурок!

Марта не смогла подобрать другого достойного эпитета, но Матвей уже закончил импровизацию, и зал взорвался овациями.

Сергей Наумович поднялся со своего места и обратился к членам жюри:

— Талантище!

Марта сжала кулаки.

Никто и никогда не говорил ей таких слов, хотя игра Марты с технической точки зрения была идеальной. Ритм, паузы, аккорды — каждая нота стояла на своем месте, сам композитор не смог бы сыграть свое произведение лучше, чем она! Мастерство Марты заслуживало еще большей похвалы, но все лавры забрал себе этот самовлюбленный уличный оборванец.

Она встала и, схватив с кресла скрипку, пулей вылетела из зала. В мозгу пульсировала неприятная мысль: если бы в руках Матвея была скрипка, у Марты не осталось и шанса.

Илона, Марта и Родион сидели за накрытым к ужину столом. Картофельные дольки, мясо по-французски и греческий салат — мать не выглядела уставшей, хоть и провела у плиты половину дня.

Не потому что хотела, а потому, что так было правильно.

Еда всегда должна быть свежей. Каждые выходные Илона составляла меню на неделю вперед, заказывала доставку продуктов строго по списку и, к сожалению Марты, печенье, конфеты и сдоба в этот перечень не входили.

Исключение Илона делала только для кулича с изюмом на светлый праздник Пасхи и темного шоколада. Марте, которая терпеть не могла сушеный виноград в выпечке, оставалось довольствоваться горькой на вкус плиткой с не менее 80 % какао в составе.

Сладкое портило зубы, быстрые углеводы — фигуру, а неправильное питание в целом — сокращало годы жизни, поэтому Илона с детства приучала дочь к белковым завтракам, горячим обедам и символическим ужинам.

Марта знала, что нутрициологи, все как один, заявляли о пользе салатов, авокадо, который, кстати, она любила, и белого мяса, но душа или, точнее сказать, вкусовые сосочки иногда просили сникерс, газировку или чизбургер из мака.

— Почему ты не отвечала на мои сообщения? Как все прошло?

— Ужасно! — Марта отложила вилку и посмотрела на мать. — На прослушивание явился гитарист и все испортил.

Отец оторвал глаза от телефона, Илона тоже внимательно посмотрела на дочь.

— Какой гитарист?