Чтение онлайн

– - Сакурадзима!
– - кричит он мне сквозь ветер и шум двигателя, указывая вперед.

Вулкан вырастает из моря и заполняет собою треть неба. Еще одну треть застилают аккуратные, плотные клубы дыма, извергающиеся из зазубренного кратера.

– - Ты можешь ощутить вкус этого пепла, -- кричит господин Икеда, -- у себя во рту! А вон там -- это Кагосима!

Уже? Наше путешествие должно длиться три часа. Сверяюсь со своим Зэксом Омегой и обнаруживаю, что прошло почти три часа. Вот и Кагосима. Какая огромная! Вся Анбо, наша деревня, могла бы уместиться между двумя причалами этого порта. Огромные здания, гигантские краны, громадные сухогрузы, на их бортах написаны названия таких мест, о большинстве из которых я никогда не слышал. Наверное, когда я был здесь в последний раз, мне отключили память. Или, может, это было ночью? Вот откуда начинается мир. Будет что рассказать Андзу. То-то она удивится.

р

Если верить "Фудзифильму", четыре часа проскочили мимо пятнадцать минут назад. Самое большее, на что теперь можно надеяться, -- это два часа сна, и на работе я буду еле жив скорее от недосыпания, чем от избытка дел. Вчера Суга работал последний день, так что после обеда я останусь там совершенно один. До сих пор вижу падающее тело. Таракан затих. Убежал? Вынашивает планы мести? Или уснул и видит сны: сексапильные ляжки тараканих, преющие отбросы? Говорят, что на каждого таракана, которого вы видите, приходится девяносто его сородичей, недоступных взгляду. Под половицами, в пустотах, за шкафами. Под футонами. "Бедная мама, -- она надеется, что я так думаю.
– - Пусть она бросила нас на дядюшек, когда нам было по три года, но что было, то быльем поросло. Сегодня же ей позвоню". Ни за что! Забудь об этом! Мне кажется, я слышу, как Токио зашевелился. Чешется шея. Чешу ее. Чешется спина. Чешу ее. Чешется в паху. Чешу в паху. Как только проснется Токио, считай, все надежды на сон пошли прахом. Вентилятор размешивает зной. Как она посмела написать мне такое письмо? Я так устал, когда ложился, так почему же не сплю?

– - Последняя пятница, -- говорит Суга.
– - Полный улет. Завтра -свобода. Помсм, тебе надо поступить в колледж, Миякэ. Это круче, чем просто зарабатывать на жизнь.

На самом деле я его не слушаю -- накануне вечером я узнал, что, когда мне было три года, мать решила сбросить меня с девятого этажа, -- но когда он снова произносит это слово, не выдерживаю:

– - Что за слово ты все время повторяешь? Суга изображает недоумение.

– - Какое слово?

– - "Помсм".

– - О, прости, -- извиняется Суга, но по тону его этого не скажешь.
– Совсем забыл.

– - Забыл?

– - Большинство моих друзей -- компьютерщики. Хакеры. И у нас -- свой язык, вот. "Помсм" по-английски означает "по моему скромному мнению". Что-то вроде "Я думаю, что...". Классное словечко, правда?

Звонит телефон. Суга смотрит -- я снимаю трубку.

– - Довольны собой, Миякэ?
– - В знакомом голосе кипит злоба.

– - Господин Аояма?

– - Ты работаешь на них, ведь так?

– - Вы имеете в виду, на вокзал Уэно?

– - Не притворяйся! Я знаю, что ты работаешь на советников!

– - Каких советников?

– - Говорю же, брось придуриваться! Я тебя насквозь вижу! Ты приходил в мой кабинет, чтобы шпионить. Вынюхивать. Высматривать. Я понял, что за игру ты ведешь. А потом, позавчера, эта твоя провокация. Это было задумано, чтобы выманить меня из кабинета и скопировать мои файлы. Все сходится. Посмотрю я, как ты будешь это отрицать!

– - Клянусь, господин Аояма, здесь какая-то ошибка...

– - Ошибка?
– - Аояма переходит на крик.
– - Ты прав! Это самая большая ошибка в твоей лицемерной жизни! Я служил Уэно еще до твоего рождения! У меня есть друзья в министерстве транспорта! Я окончил престижный университет!

Трудно поверить, что можно кричать еще громче, но ему это удается.

– - Если твои хозяева полагают, что меня можно "реструктурировать" и засадить в какую-нибудь --> Акиту[Author:A] на конечную станцию с двумя платформами и общежитием из бумаги, то они глубоко заблуждаются! У меня за спиной годы службы!

Он запинается, пыхтит и выпускает последнюю угрозу:

– - Уэно имеет стандарты! Уэно имеет системы! Если эти невежественные подонки, ленивые паразиты, твои хозяева, хотят войны, я устрою им войну, а ты, ты, ты погибнешь в перекрестном огне!

Он вешает трубку. Суга смотрит на меня:

– - О чем это он?

Почему я? Почему всегда я?

– - Понятия не имею.

р

– - Как бы это помягче сказать?
– - Господин Икеда шагает взад-вперед, произнося в перерыве между таймами напутственную речь.
– - Парни. Вы полное дерьмо. Разгильдяи. Недочеловеки. Даже не млекопитающие. Сплошной позор. Вонючие отбросы. Сборище близоруких хромых ленивцев. Лишь благодаря чуду противник не вкатил нам девять голов, и имя этому чуду Мицуи.

Мицуи жует жвачку, наслаждаясь вкусом диктаторского расположения. Он талантливый и напористый вратарь. По счастью, ему не хватает воображения, чтобы использовать свою напористость для затевания разборок на поле. Отец Мицуи -- самый "прославленный" на Якусиме алкоголик, так что наш вратарь с раннего возраста привык следить за траекторией полета самых разных метательных снарядов. Икеда продолжает:

– - Живи мы в более цивилизованный век, я бы потребовал, чтобы все остальные совершили сеппуку. Тем не менее вы все обреете головы наголо в знак позора, если мы проиграем. Защитники. Несмотря на героические усилия господина Мицуи, сколько раз противник попал в перекладину? Накамори?

– - Три раза.

– - А в стойку?

Я посасываю теплый апельсин, регулирую наколенники, наблюдаю за напутственной речью в команде противника -- их тренер смеется. Спертый запах мальчишеского пота и футбольной экипировки. После полудня небо затянуло тучами. Вулкан пускает клубы дыма.

– - Миякэ? В стойку?

– - Э-э, дважды, -- говорю я наугад.

– - Э-э, дважды. Э-э, верно. Э-э, Накаяма, середина поля значит "середина поля", а не "середина штрафной зоны". Атака значит, что мы "атакуем ворота противника". Сколько раз их вратарю приходилось касаться мяча? Накамура?

– - Не очень часто. Икеда трет себе виски.

– - На самом деле ни разу! Ни разу! Он провел три -- отдельных -свидания с тремя -- отдельными -- девчонками из группы поддержки! Слушайте меня! Я снимаю матч на видео! Парни, завтра у меня день рождения. Если вы не подарите мне ничью, вы до конца своих дней себе этого не простите. Во втором тайме ветер на нашей стороне. Ваша задача -- окопаться и продержаться до конца. И еще: не допускайте пенальти. Вчера я напоил их тренера, и он похвастался, что игрок, который у них бьет штрафные, никогда не промахивается. Никогда. И помните -- если вдруг у вас ручки-ножки ослабнут -- моя камера наблюдает за вами; я буду разбираться с каждым как мужчина с мужчиной.

р

Судья дает свисток, возвещая о начале второго тайма. Тремя секундами позже мы теряем мяч. На мгновение я вспоминаю свой договор с богом. Каким же полезным он оказался. Я изо всех сил пытаюсь выглядеть получше перед камерой Икеды -- кружу по полю, кричу "Пас!", издаю вопли и всячески стараюсь избегать мяча.

– - Перехватывай и бей!
– - вопит Икеда. Расстановка 4 - 3 - 3 сбивается в 10 - 0 - 0, и наша штрафная зона превращается в --> пинбольное поле[Author:A] : пинки, крики, ругань. Я играю на публику, изображая травму, но никто на меня не смотрит. Раз за разом Мицуи, несмотря на трудности, блестяще спасает ворота, отчаянно подпрыгивает, отбивает мяч в воздухе.