Чтение онлайн

– - Спасибо вам.
– - Начинаю отступать.

– - Не очень-то к ней привязывайся, -- кричит Бунтаро мне вслед.
– Помни пункт договора: "Вы не будете держать никаких животных, кроме кактусов".

Обернувшись, смотрю на него сверху вниз:

– - Какого договора?

Бунтаро гадко усмехается и хлопает себя по лбу.

Закрываю дверь капсулы и принимаюсь за Кошку. Гамамелис наверняка жжет ее -- нас с Андзу он всегда жег, когда Пшеничка мазала нам царапины, -- но Кошка даже не вздрагивает.

– - Девочкам не пристало ввязываться в драки, -- говорю я ей.

Выбрасываю ватку и возвращаю Бунтаро его аптечку. Кошка устраивается поудобнее на моей --> юкате[Author:A] . Странно. Из всех людей Кошка выбрала меня, чтобы о ней позаботиться, меня, а не кого-то еще.

Над стойкой для заявлений появляется голова. Она принадлежит долговязой девчонке лет одиннадцати, одетой в спортивный костюм с изображениями Микки и Дональда и с красными бантами в волосах. Ее глаза просто огромны.

– - Добрый день, -- говорит она.
– - Я шла по указателям. Это бюро находок?

– - Да, -- отвечаю я.
– - Ты что-нибудь потеряла?

– - Мамочку, -- говорит она.
– - Она постоянно уходит без моего разрешения.

Я неодобрительно хмыкаю.

– - Тебя можно понять.

Что мне делать? В своем рассказе Суга опустил главу о потерявшихся детях; сам он ушел за тележкой в другое крыло вокзала. Госпожа Сасаки на обеде. Где-то мамаша бегает в истерике, представляя себе колеса поезда и похитителей, промышляющих донорскими органами. Я в растерянности.

– - Почему бы тебе не залезть на стойку, -- говорю я девочке.

Она взбирается наверх. Так. Что мне делать?

– - Вы не хотите спросить, как меня зовут?
– - спрашивает девочка.

– - Конечно, хочу. Как тебя зовут?

– - Юки Тийо. Вы не хотите вызвать мамочку по большому громкоговорителю?

– - Конечно, конечно.

Иду в боковой кабинет. Госпожа Сасаки упоминала о громкоговорящей системе оповещения, но Суга никогда не показывал мне, как ею пользоваться. Повернуть этот ключ, щелкнуть этим выключателем. Надеюсь, все правильно. Под надписью "Говорите" зажигается зеленый огонек. Я откашливаюсь и наклоняюсь к микрофону. Над Уэно разносится звук моего кашля. Когда Юки Тийо слышит свое имя, она чуть не лопается от гордости.

Я горю от смущения. Юки Тийо изучает меня взглядом.

– - Итак, Юки. Сколько тебе лет?

– - Десять. Но мамочка запрещает мне разговаривать с незнакомыми.

– - Но ты уже говорила со мной.

– - Только потому, что мне нужно было, чтобы вы позвали мамочку.

– - Ты неблагодарный ребенок.

Я слышу шаги Аоямы, затем вижу его самого. Его ботинки, его ключи.

– - Ты! Миякэ!

Очевидно, я по уши в дерьме.

– - Добрый день...

– - Не надо мне никаких "Добрых дней"! С каких это пор ты уполномочен делать сообщения по громкой связи?

У меня пересохло в горле.

– - Я не думал, что...

– - А если бы к Уэно мчался поезд с порванным тормозным кабелем?
– - Его глаза мечут молнии.
– - А если бы пришлось делать объявление об эвакуации!
– Вены у него на лбу набухают.
– - А если бы пришло предупреждение, что бомба заложена?
– - Он меня уволит?
– - А ты, ты занимаешь громкую связь лишь для того, чтобы попросить мать какой-то потерявшейся девчонки пройти в бюро находок на втором этаже!
– - Он делает паузу, чтобы набрать в грудь воздуха.
– - Ты, ты превращаешь порядок в подростковый бардак!

– - Тра-ля-ля!
– - К стойке мягко подходит женщина в леопардовой шкуре.

– - Мамочка!
– - Юки Тийо машет рукой.

– - Дорогая моя, ты же знаешь, как мама расстраивается, когда ты вот так исчезаешь. У этого милого юноши из-за тебя неприятности?

Она локтем отодвигает Аояму в сторону и водружает на стойку фирменные пакеты с покупками. Самоуверенно и вызывающе улыбается.

– - Мне невероятно жаль, молодой человек. Что я могу поделать? Юки играет в эту милую игру каждый раз, когда мы идем по магазинам, так, милая? Муж говорит, что с возрастом это пройдет. Я должна где-нибудь расписаться?

– - Нет, мадам.

Аояма молча кипит от злости.

– - Позвольте мне чем-нибудь отблагодарить вас.

– - Правда, мадам, ничего не нужно.

– - Вы просто душка.
– - Она поворачивается к Аояме.
– - Отлично! Носильщик!

Я подавляю смешок на секунду позже, чем надо. Аояма излучает прямо-таки ядерное бешенство.

– - Нет, мадам, я заместитель начальника вокзала.

– - О! В этом наряде вы похожи на носильщика. Пойдем, Юки.

Когда мать уводит Юки, она оборачивается ко мне:

– - Извините, что напрягла вас.

Аояма слишком разъярен, чтобы напрягать меня еще больше.

– - Ты, Миякэ, ты, я тебе это припомню! Я сегодня же отправлю рапорт о твоем произволе в дисциплинарную комиссию!

Он стремительно удаляется. Не пора ли мне считать себя безработным? Из задней комнаты выходит Суга.

– - У тебя просто талант раздражать людей, Миякэ.

– - Ты все время был там?

– - Мне показалось, ты владеешь ситуацией. Мне хочется его убить. Что тут скажешь?

р

Я плыву на пароме! Сколько раз мы с Андзу наблюдали за ним, а сейчас я сам плыву на нем! Палуба раскачивается; ветер такой сильный, что к бортовой качке добавляется килевая. Якусима, огромная страна, где я живу, медленно, но верно уменьшается. Господин Икеда разглядывает берег в армейский бинокль. Морские птицы парят над кораблем. Второклассники спорят, что будет, если паром начнет тонуть и нам придется драться за места в спасательных шлюпках. Кто-то смотрит телевизор, кого-то гонят оттуда, где находиться запрещено. Кого-то тошнит в туалете. Рокочет двигатель. Вдыхаю его выхлопы. Смотрю, как корпус корабля скользит по разлетающимся брызгами волнам.

Если бы я уже не решил стать звездой футбола, я бы стал моряком. Ищу взглядом храм бога грома, но он скрыт утренней дымкой. Вот бы Андзу была здесь. Интересно, что она будет сегодня делать? Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз мы провели день врозь. Забираюсь в прошлое все дальше и дальше, но такого дня никогда не было. Якусима стала размером с амбар. Появляются и исчезают за кормой другие острова. Якусима помещается в кольце из большого и указательного пальцев. У меня шатается зуб. Господин Икеда стоит рядом на палубе.