Чтение онлайн

— Деньги, — Ральфи снова вдохнул запах табака, держа сигарету в свободной руке. — Если это сделал кто-то из сотрудников морга, он сделал это за деньги.

— Кому нужно за это платить? Не Майлзам же.

— Журналистам, — он пожал плечами, запоздало сообразив, что наверняка ее побеспокоил. — Сенсация. Громкое дело. Заплаканное лицо потерявшей обоих сыновей матери крупным планом. Это ЛА, детка, ты сама знаешь, как это делается.

— Не называй меня деткой, — Алиса все же приподнялась, теперь уже заглядывая ему в лицо абсолютно осмысленно, чуть грустно, даже немного напряженно. — Я понимаю про Чарли. Ему даже не обязательно за это платить, он не мог не вцепиться в такое дело. Но зачем в это лезешь ты? Новый сценарий?

— Нет, — воспользовавшись тем, что его плечо оказалось свободно, Ральфи положил сигарету на прикроватную тумбочку. — С этим я завязал. Но эти пропавшие не идут у меня из головы. По большому счету, Чарли прав, это не тупые шлюхи, которые носятся по стране, не скоропостижно заторчавшие подростки и не бездомные. Это что-то…

— Ты ведь знаешь, какая главная ошибка была не единожды допущена следствием и стоила жизни десяткам жертв серийных преступлений? — Алиса тряхнула головой и села, все же подтянув одеяло к груди. — Отсутствие очевидного связующего звена или банальное нежелание следователей объединить дела.

— Ты думаешь, — он повернулся набок, разглядывая ее снизу вверх. — Что в городе завелся маньяк, похищающий людей разного пола, возраста и этнической принадлежности и держащий их где-то взаперти? Ни одно тело найдено не было.

— Это ЛА, детка, — тема разговора однозначно не располагала, и все же Алиса улыбнулась, возвращая ему его же фразу. — Здесь полно… всякого.

Ральфи замолчал ненадолго, уставившись в смятую простынь, потом качнул головой:

— Нет. Гейдж действовал три года назад. Это же не кино, и кровожадные психопаты не размножаются почкованием. Идея искать среди четырех миллионов жителей нового доктора Хайтера* едва ли обречена на успех.

Алиса нахмурилась, сводя брови, а потом поморщилась с нескрываемым отвращением:

— Паркер, ты — тот случай, когда богатое воображение сочетается с действительно больной фантазией.

— Двенадцать человек за семь месяцев, — Ральфи едва сдержал улыбку, умилившись ее реакции. — Где и как можно спрятать такую толпу, не привлекая внимания? Я бы поверил, что чокнулся окончательно, но этот мужик из Беверли Хиллс… Не знаю. Он не дает мне покоя.

— И ты не думал, что Майлзы сами не прочь подогреть этот скандал? — она хмыкнула, но теперь уже совсем не весело. — Слезы матери крупным планом и все тому подобное дерьмо.

— Если так, — Ральфи посмотрел ей в глаза, которые снова будто светились изнутри, но теперь уже спокойным и сытым светом. — То я совсем ни хрена не понимаю в этой жизни. Да и копы, работающие с базой данных, наверняка бы сдрейфили, как только история дошла до газет.

— Кстати, про базы данных, — Алиса снова запустила пальцы ему в волосы, принимаясь легко массировать затылок. — Я думала об этом весь день. Возможно, я смогу вам помочь.

— Чем? — вопрос он задал без особого интереса, потому что эти поглаживания вызывали гораздо больший отклик, чем туманные, едва ли имеющие шанс стать реализованными перспективы.

— У меня есть кое-какие… связи, — его интонацию доктор Миллер угадала безошибочно, и потянул за волосы сильнее. — Человек, в распоряжении которого есть специальные программы, к которым нет доступа у полиции.

— И что же это за связь?

Она тянула его за волосы, и это был маленький личный фетиш, который он не демонстрировал никогда и никому, и который, по всем общепринятым меркам, не полагалось иметь взрослому и в некоторой степени даже состоявшемуся мужчине.

— Ты что, ревнуешь?

— Мне просто любопытно. Конечно, я ничего не имею против своей шпионки в морге…

— Мой бывший любовник — агент ФБР, — Алиса улыбнулась мягко, непривычно ласково. — Если я его попрошу, он не откажется прогнать фото того бедолаги через свое программное обеспечение.

— Думаешь, федералы нажмут волшебную кнопку и установят личность?

— Нет, — снова уловив его настроение, она просто продолжила гладить волосы. — Но они смогут с высокой степенью точности установить, как выглядело его лицо, когда он был моложе. Например, в 22 года. И если нам очень сильно повезет, провести сравнительный антропологический анализ, чтобы мы могли предположить, есть ли у того бродяги что-то общее с Майлзами.

— Тебе стоило бы стать следователем, — теперь уже Ральфи улыбнулся ей совсем по-другому.

Не потому даже, что воспринял наконец её слова всерьез, просто…

Так не бывает.

— И закончить свою карьеру, как Чарли, — а вот новая усмешка Алисы вышла откровенно грустной.

Сгорая от желания стереть эту грусть, Ральфи, направленный её ладонью, склонился ниже, прижимаясь губами к обнаженному бедру.

* ГлавПсих из фильма «Человеческая многоножка»

Домой он добрался с первыми лучами злого ноябрьского солнца. Открыл дверь выданным Чарли ключом и, сбросив куртку и обувь в прихожей, прошел в кухню, потирая лохматый затылок.

В голове было звеняще пусто, а из позвоночника будто вытащили раскаленный железный штырь.

Наедине с собой Ральфи мог признать, что ему не было ни плохо, ни хорошо. Ему было расслабленно-нежно никак, и даже больше, чем спать, хотелось большую кружку горячего сладкого кофе.

— Где ты был? — растрепанный утренний Чарли обнаружился за столом с зеленым чаем в чашке и дымящейся сигаретой в пепельнице.

— Трахался, — объяснить свое отсутствие Ральфи постарался максимально лаконично.

Поморщился, сунувшись в его чашку, и включил кофемашину.

— В последний год мне этого катастрофически не хватало.

— Оно и видно, — Чарли выразительно хохотнул, еще разок затянулся и встал, чтобы открыть окно. — Выглядишь так, будто тебя раз пять поимели с особым рвением.

— Ты даже не представляешь, насколько близок к истине, — Ральфи нажал на кнопку и поднял голову. — Что ты делаешь?

— Проветриваю, дабы не травмировать сигаретным дымом твою тонкую некурящую натуру.

— Ты же сам не куришь, — Ральфи взглянул на пепельницу, как если бы хотел удостовериться в её существовании. — Что-то случилось?

— Я загибался от одиночества и скуки, — страданию в голосе Чарли мог бы позавидовать даже самый пафосный из многочисленных актеров, которых Ральфи видел на кастингах. — Поэтому был вынужден работать, в том числе и над медленным самоубийством.