ЖАНРЫ

Сонет Серебряного века. Сборник стихов. В 2 томах. Том 1

Мартьянова Людмила Михайловна

Шрифт:

Жажда

Из жажды музыки пишу стихи мои,Из страсти к музыке напевы их слагаюТак звучно, что мечте нет ни конца, ни краю,И девушка мой стих читает в забытьи.Я в сердце к ней войду верней, чем яд змеи.Хотела б убежать. Но вот я нагоняю.Моя? Скажи мне. Да? Моя? Я это знаю.Тебе огонь души. Тебе стихов ручьи.Из жажды музыки рождается любленье.Влюбленная любовь, томление и боль.Звучи, созвучие! Еще! Не обездоль!Я к Вечности приник. В созвучьи исцеленье.В непрерываемом душе побыть дозволь.Дай бесконечности! Дай краткому продленья!

Путь

Посеребрить как белую ЛунуСвою мечту, отбросив теневое.Любя, ронять мгновенья в звездном рое.Сгустить свой дух как Солнце. Впить весну.Вобрать в себя морскую глубину.Избрать разбегом небо голубое.Жить в скрипке, в барабане и в гобое,Быть в сотне скрипок, слившихся в волну.Пройти огнем по всем вершинам горным.Собрать цветы столетий тут и там.Идя, прильнуть душой ко всем цветам.Хранить себя всегда напевно зорным.Путь сопричастья круглым тем шарам,Что ночью строят храм в провале черном.

Шалая

О шалая! Ты белыми клубамиНесешь и мечешь вздутые снега.Льешь океан, где скрыты берега,И вьешься, пляшешь, помыкаешь нами.Смеешься диким свистом над конями,Велишь им всюду чувствовать врага.И страшны им оглобли и дуга,—Они храпят дрожащими ноздрями.Ты сеешь снег воронкою, как пыль.Мороз крепчает. Сжался лед упруго.Как будто холод расцветил ковыль.И цвет его взлюбил верченье круга.Дорожный посох – сломанный костыль,Коль забавляться пожелает – вьюга!

Кольца

Ты спишь в земле, любимый мой отец,Ты спишь, моя родная, непробудно.И как без вас мне часто в жизни трудно,Хоть много знаю близких мне сердец.Я в мире вами. Через вас певец.Мне ваша правда светит изумрудно.Однажды духом слившись обоюдно,Вы уронили звонкий дождь колец.Они горят. В них золото – оправа.Они поют. И из страны в странуИду, вещая солнце и весну.Но для чего без вас мне эта слава?Я у реки. Когда же переправа?И я с любовью кольца вам верну.

1917

Двое

Уста к устам, безгласное лобзанье,Закрытье глаз, мгновенье без конца,С немой смертельной бледностью лица.Безвестно – счастье или истязанье.Два лика, перешедшие в сказанье,Узор для сказки, песня без певца,Две розы, воскуренные сердца,Два мира, в жутком таинстве касанья.Души к душе мгновенный пересказ,Их саван, и наряд их подвенечный,Алмаз минуты, но в оправе вечной.Узнать друг друга сразу, в первый раз.Ромео, ты сейчас в Дороге МлечнойС Джульеттой ткешь из искр свой звездный час.

Только

Ни радости цветистого Каира,Где по ночам напевен муэдзин,Ни Ява, где живет среди руин,В Боро-Будур, Светильник Белый мира,Ни Бенарес, где грозового пираЖелает Индра, мча огнистый клинСредь тучевых лазоревых долин,Ни все места, где пела счастью лира.Ни Рим, где слава дней еще жива,Ни имена, чей самый звук – услада,Тень Мекки, и Дамаска, и Багдада,—Мне не поют заветные слова,И мне в Париже ничего не надо.Одно лишь слово нужно мне: Москва.

15 октября 1920 Париж

Под северным небом

До самого конца вы будете мне милы,Родного Севера непышные цветыПодснежник стынущий. Дыханье чистоты.Печальный юноша. Дрожанье скрытой силы.Ни косы быстрые, ни воющие пилыЕще не тронули растущей красоты.Но затуманены росой ее чертыИ тот, пред кем вся жизнь, расслышал зов могилы.Судьба счастливая дала мне первый день.Судьба жестокая второй мой день послала.И в юности моей не мед я знал, а жало.Под громкий лай собак бежал в лесах олень.И пена падала. А следом расцветалаГрустинка синяя, роняя в воду тень.

7 сентября 1916 Над Окой

Ребенку богов, Прокофьеву

Ты солнечный богач. Ты пьешь, как мед, закат.Твое вино – рассвет. Твои созвучья, в хоре,Торопятся принять, в спешащем разговоре,Цветов загрезивших невнятный аромат.Вдруг в золотой поток ты ночь обрушить рад,Там где-то далеко – рассыпчатые зори,Как нитка жемчугов, и в световом их спореТемнеющий растет с угрозным гулом сад.И ты, забыв себя, но сохранивши светыСтепного ковыля, вспоенного весной,В мерцаниях мечты, все новой, все иной,С травинкой поиграл в вопросы и ответыИ, в звук свой заронив поющие приметы,В ночи играешь в мяч с серебряной луной

9 августа 1917

Жемчужная раковина

Мне памятен любимый небом край.Жемчужною он раковиной в мореВозник давно, и волны в долгом хореЕму поют «Живи. Не умирай».Живи. Светись. Цвети. Люби. Играй.Ты верным сердцем с солнцем в договоре.Тебя хранит, весь в боевом уборе,Влюбленный в Корень Солнца самурай.Весь остров – как узор живого храма.Взнесенный ирис, как светильник, кем.Как слово песни – чаша хризантемОкно в простор. В нем золотая рама.Поля. Сады. Холмы. И надо всем —Напев тончайших линий. Фуджи-Яма

1923

Погаснет солнце

Погаснет солнце в зримой вышине,И звезд не будет в воздухе незримом,Весь мир густым затянут будет дымом,Все громы смолкнут в вечной тишине, —На черной и невидимой лунеВнутри возникнет зной костром палимым,И по тропам, вовек неисследимым,Вся жизнь уйдет к безвестной стороне, —Внезапно в пыль все обратятся травы,И соловьи разучатся любить,Как звук, растают войны и забавы, —Вздохнув, исчезнет в мире дух лукавый,И будет равным быть или не быть —Скорей, чем я смогу тебя забыть.

1919

Олень

Полнеба взято северным сияньем,Горящей ризой неба над землей.Даль Севера полна молочной мглой,Застыло море круглым очертаньем.Нет счета снежно-льдяным созиданьям.Скала звенит. И ветер над скалойИз снега строит небу аналой,Поет псалмы и тешится рыданьем.От облака бежит проворно тень.Мечтая о приснившемся обеде,Лежат как груды белые медведи.Не мрак. Не свет. Не час. Не ночь. Не день.На вышнем небе ковш из желтой меди.И смотрит ввысь, подняв рога, олень.
Поделиться с друзьями: