Сонет Серебряного века. Сборник стихов. В 2 томах. Том 1
Шрифт:
II
III
Б. Б-у.
«...И не мог совершить там никакого чуда...»
07 Париж
Мирра Лохвицкая
Из цикла «Под небом Эллады»
Эллада
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
IX
Поделиться с друзьями:
Я все твои уклоны отмечаю.Когда ты зла,– я тихо утомлен,Когда ты падаешь в забвенный сон,—С тобою равнодушно я скучаю.Тебя, унылую, брезгливо презираю,Тобой, несчастной,– гордо очерчен,Зато в глубокую всегда влюблен,А с девочкою ясною – играю.И каждую изменчивость я длю.Мне равносвяты все твои мгновенья,Они во мне – единой цепи звенья.Терзаю ли тебя, иль веселю,Влюбленности ли час, иль час презренья,—Я через все, сквозь все – тебя люблю.
Не знаю я, где святость, где порок,И никого я не сужу, не меряю.Я лишь дрожу пред вечною потерею:Кем не владеет Бог – владеет Рок.Ты был на перекрестке трех дорог,—И ты не стал лицом к Его преддверию...Он удивился твоему невериюИ чуда над тобой свершить не мог.Он отошел в соседние селенияНе поздно, близок Он, бежим, бежим!И, если хочешь,– первый перед НимС безумной верою склоню колени я...Не Он Один – все вместе совершим,По вере,– чудо нашего спасения...
Туда, туда, в страну цветущих роз,Где Зевсу гимн возносит филомела,Стремится рой моих крылатых грез,Там жить бы я и умереть хотела!Мне кажется, как будто, прежде тамЛюбила я, томилась и желала...И волю дав причудливым мечтам,Лечу туда, где я жила сначала,К невозвратимо-канувшим годам,К иным минутам счастья и печали,Когда меня Тимандрой называли...Свои мечты я в строфах передам,Затем, что ближе к музыке созвучийИ лепет волн, и кедра шум могучий.
Как в смутном сне, я помню знойный день;Держа в руках цветочные корзины,Усталая, я села на ступеньУ пьедестала мраморной Афины.Был полон рынок, солнцем залитой,Кипела жизнь роскошная Эллады,Пленяли взор изящной простотойКрасавиц стройных легкие наряды.Как много лиц мелькало предо мной:Философы, носильщики, рабыни..Звучал язык, забытый мною ныне,Но некогда и близкий и родной,И падала, журча, струя фонтанаИз губ открытых каменного Пана..
Но вот, нежданно я окруженаОраторов толпой красноречивой;Кому гвоздика пышная нужна,Кому корзинка с жгучею крапивой(Невзрачное растенье, но оноОдобрено бессмертной АфродитойИ почему-то ей посвящено),Кому венок из роз, плющом увитый,Иль алый мак, простой цветок полей,Желанный тем, что нам дает забвенье,—Через него в блаженном сновиденьеПокинутым отраду шлет Морфей;Его потом я оценила тоже,Тогда ж – фиалки были мне дороже.
И на груди лиловенький букетЯ спрятала рукою торопливой,Сказав: «В лесу фиалок больше нет!»Ораторов толпе красноречивой.Ах, есть меж ними юноша один,Зеленый лавр чело его венчает,Он говорит – и молкнет шум Афин,И с трепетом народ ему внимает!Никто, как он, на левое плечоТак царственно не может плащ закинутьИль взглядом гордым вкруг себя окинуть,Когда, с врагами споря горячо,Он вступится за честь родного края,И речь его гремит, не умолкая.
Но не со мной он грозен и суров,Мне ласк его знакома страсть живая...Я встретилась с соперником богов,Душистые фиалки продавая.И предложила я ему цветы,Пролепетав приветствие простое,Он принял их. – Сбылись мои мечтыВ тот светлый миг, в то утро золотое!..С тех пор всегда лиловенький букетСкрываю я на дне своей корзиныИ жду его у мраморной Афины,Твердя другим: «фиалок больше нет!»,Сама фиалкой сделаться желая,Чтобы ему отдать себя могла я!..
Куда спешишь, волнуяся, народ?Что там за гул, за крики исступленья?Кто там с челом увенчанным идет,Как славный вождь, окончивший сраженье?..То он, то он, его я узнаю!Но кто она, красавица чужая?Зачем ей руку подал он свою,Ее с восторгом счастия встречая?Красив ее обдуманный наряд,Как бабочка весной – она одета...Но кто ж она? – «Гетера из Милета»,Мне из толпы с насмешкой говорят.Гетера? – да! Но как бледны и жалкиПред этой розой скромные фиалки!
Перикл, Перикл! меня не видишь ты?Не подаришь улыбкою привета?О, пусть дождем летят к тебе цветы,К твоим ногам не брошу я букета!Нет, я горда, я не желаю бытьСоперницей с продажною гетерой,Забытая – сумею позабытьСвою любовь с поруганною верой.Косматый фавн давно в меня влюблен,И от меня он жаждет поцелуя;К нему на луг сегодня убегу я,Хоть, правда, он неловок и смешон,Как будто – хром, как будто – кос немного,Зато женой я буду полубога.
И вот из мести милому врагу,Цветами фавну рожки обвила я,Застав его уснувшим на лугу,И разбудила... Очи протирая,Проснулся фавн; – к смеющимся устам,Как флейту, он прижал тростник прибрежный,И зазвучал по рощам и лугамПевучий звук, ласкающий и нежный.На этот зов откликнулся народКудрявых фавнов, хитрый и задорный,Пришел сатир, покрытый шерстью черной,Сбежалися нагие нимфы вод,И закружился в пляске хороводнойВесь этот мир беспечный и свободный...
И я... я тоже счастлива была!Забыв измены легкую невзгоду,Я виноградом кудри убралаИ к резвому примкнула хороводу.Забыто все: Перикл....любовь... тоска...И торжество Аспазии презренной...Казалось, жизнь светла и широкаПод эти звуки песни вдохновенной!..Любовь, как солнце, тем так хороша,Что красит все для любящего взора,Веселье грусть в душе сменяет скоро,Затем, что к свету просится душа,Что ею лишь мы счастливы и рады...Для жизни жить – таков закон Эллады.