Чтение онлайн

— Я выиграл аукцион, — отвечает Монти.

— Зачем?

Он делает затяжку.

— Что значит «зачем»? Я сделал самую высокую ставку.

Эдвина бросает на него взгляд, полный укоризны и едва заметной улыбки.

— Да, но зачем тебе это вообще? Я думала, это достанется какому-нибудь моему преданному поклоннику.

— Ранишь мое сердце, Эдвина. Как ты можешь намекать, что я не преданный поклонник? К тому же я думал Дафне понравятся твои рисунки. Особенно откровенные, — он подмигивает девушке и получает рык в свою сторону, затем снова поворачивается ко мне. — И было бы преступлением, если бы Уильям так и не увидел последнюю страницу.

Я смотрю то на Монти, то на бумаги в руках Эдвины, а потом на лицо своей прекрасной возлюбленной. Щеки у нее пылают, а улыбка становится вдруг застенчивой.

— Ну теперь мне стало интересно, — говорю я, протягивая руку к бумагам. Она передает их с легкой неуверенностью.

— Только не пропусти начало, — предупреждает Монти.

Я пролистываю страницы, начиная с «14 способов умереть в Фейрвивэе: иллюстрированное руководство». Потом идут парочка откровенных рисунков. А затем страница с заголовком «14 способов умереть в Фейрвивэе: поэт с раздутым эго — специальное издание». Ниже — несколько кривоватых набросков, среди которых я с трудом распознаю один — кажется, это флакон. А рядом подпись ее рукой: Яд?

Я фыркаю и поднимаю на нее вопросительный взгляд:

— Угрозы в мой адрес?

— Я была пьяна, — кривится она в ответ.

Я пролистываю еще несколько страниц с рисунками, затем вижу еще один список с заголовком: «Как соблазнить незнакомца». Под ним — несколько пунктов: Веди себя скромно и застенчиво, Декольте. А на полях ее небрежный почерк: Я не имею ни малейшего понятия, что делаю. Далее следуют еще рисунки, и наконец я дохожу до последней страницы. Горло тут же перехватывает.

«14 влюбиться в Фейрвивэй».

А под заголовком — маркированный список с первого по четырнадцатый пункт.

И в каждом — мое имя.

Уильям Хейвуд.

Уильям Хейвуд.

Уильям Хейвуд.

Уильям Хейвуд.

Я откладываю бумаги и поворачиваюсь к Эдвине.

— Ты и правда собиралась выставить это на аукцион, не показав мне?

Она неуверенно улыбается.

— Это был самый ценный лот, с которым я могла бы расстаться.

Но это гораздо больше, чем просто лот. В этой стопке бумаги — история нас. С ее самого первого дня в Фейрвивэе. С ее ужасного первого впечатления обо мне. До того момента, когда расцвела любовь. С вкраплениями невозможных сексуальных поз, конечно. Но я и не надеялся, что все ее внимание занимал только я — в голове у моей возлюбленной места хватает многому.

Я делаю шаг к Эдвине, не отрывая от нее взгляда.

— Спасибо, что выиграл торги, Монти, — говорю, даже не взглянув в его сторону. — Но отплатить тебе за щедрость я могу только одним: предупредить тебя и Дафну, чтобы вы выметались.

Сначала Эдвина выглядит сбитой с толку, но потом ее губы растягиваются в хитрой усмешке.

— А, я поняла, что это, — бормочет Дафна, соскальзывая с кухонной стойки и прихватывая бутылку ликера на прощание.

Монти театрально вздыхает:

— Да чтоб тебя, Даф. Никогда больше мы не делим с ними люкс. Ни в одном туре.

— Согласна, — отзывается она.

Как только за ними захлопывается дверь, мои губы врезаются в Эдвинины. Мои пальцы тут же находят ленту на спине ее платья, и перед падает. Я не теряю времени: стягиваю юбку с ее бедер, затем спускаю нижнее белье. В этот раз не будет долгих прелюдий. Никаких ожиданий. Эдвина тянется к моему галстуку, стягивает его, пока я сбрасываю пиджак, затем жилет. Через секунду мы оба уже голые.

Я усаживаю ее на кухонный остров, и она откидывается назад, обвивая ногами мои бедра. Я замираю, прижавшись к ее влажному входу, смазывая головку ее возбуждением, и вхожу в нее одним толчком. Беру ее прямо на этой столешнице, над разбросанными листами и свидетельствами ее любви. Двигаюсь быстро, жадно, пока она не начинает дрожать от удовольствия. Потом выхожу из нее и подхватываю на руки, унося в кровать. Там мои поцелуи становятся мягче, движения медленнее. Я опускаюсь на нее снова, проникая в нее с новой нежностью.

Я сжимаю ее ладони в своих, прижимая их к матрасу, вдыхаю аромат ее кожи, пробую вкус ее губ. Она смотрит мне прямо в глаза, пока я занимаюсь с ней любовью так медленно, как только могу, в ритме с ленивыми движениями ее бедер, восполняя каждую ее потребность своими движениями. Но стоит ей обвить меня ногами, сжать свои горячие и влажные стенки вокруг меня, и я не могу больше сдерживаться. Ее стоны нарастают, сплетаются с моими. Она извивается подо мной, запрокидывает голову, и с ее губ срывается самый сладкий, самый отчаянный стон, что я когда-либо слышал. И ее накрывает. Всю. Подо мной. Она пульсирует вокруг меня, такая скользкая и горячая. И со следующим толчком я кончаю в нее. Мой стон сливается с ее последними всхлипами. Меня трясет от оргазма, настолько яркого, что я едва держусь, чтобы не обрушиться на нее всем телом.

Я ложусь рядом, прижимая ее к себе, но как только закрываю глаза, слышу цветочный аромат и чувствую, как что-то щекочет мне шею.

Эдвина замечает это одновременно со мной, приподнимается и вытаскивает что-то у меня из волос.

— Это…

Я щурюсь в темноте, но и так понимаю, что это.

— Лепесток.

Она поднимает еще горсть лепестков, которые находит рядом с подушкой, и дает им осыпаться с ладони.

Я оглядываюсь. Вокруг нас — целая россыпь.

Эдвина приподнимает бровь.

— Уилл, ты только что… эээ… кончил лепестками?

Я хохочу.

— Сначала ты спрашиваешь, не какашка ли это, теперь — не сперма ли. Ни то, ни другое. Скорее… спонтанное непреднамеренное цветение. Клянусь, со мной обычно такого не происходит.

Она берет еще лепестки, пропускает их сквозь пальцы.

— Ты то же самое говорил про трехсекундное рукопожатие, которое я устроила твоему члену. И был прав, ты стал держаться куда дольше.

Я перекатываю ее на спину.

— Мы договорились, что ты не будешь это вспоминать.

Ее улыбка становится дьявольской.

— Я же сказала, что хочу выгравировать это на табличке и повесить над камином. И я не шутила.

— Ты неприличная женщина.

Ее улыбка смягчается.

— Но ты все равно меня любишь.

— Да, Эдвина, — шепчу я, целуя ее висок, щеку и губы. — Люблю тебя несмотря ни на что.

ЭДВИНА

На следующий день я наконец получаю свой выигрыш с аукциона — свидание с Уильямом. А заодно прощаюсь с двумя сотнями сапфировых кругов, что составляет почти все, что у меня есть с собой в этой валюте. По крайней мере, это ради благого дела — в пользу Литературного общества Фейрвивэя. И, конечно же, ради возможности провести время с Уильямом наедине.