Чтение онлайн

— А вот и ты!

Я узнаю голос еще до того, как вижу, кому он принадлежит. Ко мне быстро приближается девушка с короткими черными волосами — это Дафна в своей Благой форме. На ней все то же платье, в котором я видела ее в последний раз — шелковое, желтое, с розовыми и белыми цветами, подаренное Зейном. Оборчатый подол заканчивается чуть выше колен, на ногах белые чулки и подходящие по цвету танцевальные туфельки — тоже из гардероба Зейна.

Она выглядит восхитительно и чуть-чуть вызывающе из-за короткой юбки. Я почти хочу ее предупредить, но мимо проходит фейри в юбке еще короче и топе, едва прикрывающем грудь. Несмотря на то, что большинство гостей предпочло более сдержанную человеческую моду, это все же мероприятие фейри, а у них с модой гораздо свободнее.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорю я ей.

Она морщится:

— Я собираюсь попробовать потанцевать. Но забудь про меня. Я тебя везде искала. До твоего аукциона осталось пятнадцать минут! Где персонализированная книга, которую ты обещала пожертвовать?

Кровь отхлынула от моего лица.

— Я… эм…

Дафна хватает меня за руку и тянет к парадным дверям:

— Нам нужно поторопиться. И тебе надо переодеться.

Как бы мне ни хотелось сразу найти Уильяма, у меня есть обязательства, и предмет на благотворительный аукцион еще не выбран. Я могу выкроить десять минут, чтобы переодеться и подобрать что-то ценное.

Мы пробираемся через поток гостей в вестибюле и мчимся к нашему люксу. Мое сердце колотится так, будто хочет пробить ребра. Я спешу переодеться — заранее наряд я не продумала, так что, как и Дафна, выбираю платье от Зейна — то самое белое, с открытой спиной, которое Уильям развязывал и завязывал снова в лифте. Волосами я не занимаюсь, а для пожертвования собираю рукописные страницы из своего блокнота, дописав последние штрихи на последнем листе.

Когда я выхожу из комнаты, на лице Дафны уже написано нетерпение:

— Быстрее!

Мы снова несемся вниз по лестнице, и с каждым шагом я улыбаюсь все шире, а сердце бьется быстрее — в такт волнению и надежде. Я обгоняю Дафну, когда в поле зрения появляются двери бального зала. Вбегаю в них, и чья-то рука тут же хватает меня за локоть.

— Наконец-то! — Монти проводит рукой по волосам, оттаскивая меня в сторону от потока гостей. — Где ты была? Хотя нет, сначала скажи: где твой лот?

Я протягиваю ему стопку страниц. Он хмурится, но быстро меняет выражение лица на ухмылку. Читает заголовок:

— «14 способов умереть в Фейрвивэе: иллюстрированное руководство». Так вот что ты постоянно пишешь в своем блокноте?

— И да, и нет.

Он листает дальше, и глаза его расширяются:

— Это довольно невозможная поза, — говорит он, глядя на мой рисунок обнаженной пары, сплетающейся на пегасе.

Я пожимаю плечами:

— Не все идеи срабатывают, поэтому я и делаю наброски.

Он переворачивает страницу:

— А вот эта вполне. Могу поручиться, работает прекрасно. Думаю, Даф это тоже оценит. Кстати… — он опускает листы и хмурится, — а где наша любимая дикая куница? Я велел ей найти тебя…

— Я здесь, — раздается голос Дафны у меня за спиной. Я вздрагиваю: все еще не привыкла к тому, как тихо она говорит в этой форме. Среди толпы я не заметила, как она подошла.

Глаза Монти расширяются до предела. Он замирает, уставившись на нее:

— Даф?

Она чуть сжимается:

— Ага.

Он оглядывает ее с ног до головы, потом замирает:

— Ого. Ноги.

— Где Уильям? — перебиваю я, отвлекая его не только ради Дафны, но и ради себя.

Монти встряхивает головой, будто пытаясь прийти в себя, и слегка краснеет.

— Он как раз сейчас на сцене. Его аукционируют.

Волнение подхватывает меня и несет вперед. Я пробираюсь сквозь танцующие пары, огибаю группы гостей и столы с лотами. Наконец замечаю сцену. Перед ней собралась плотная толпа, через которую мне ни за что не пробиться к первому ряду.

В самом центре сцены — Уильям.

УИЛЬЯМ

Чувствую себя идиотом. Не только потому, что сижу на буквальном троне под взглядами толпы незнакомцев — хотя это, конечно, добавляет к ощущению, — но и потому, что не могу перестать думать о том, что произошло прошлой ночью. Я натягиваю самодовольную ухмылку Уильяма Поэта, лениво разваливаясь в позолоченном кресле с бархатной обивкой. Но могу думать только об Эдвине. Эдвине, которую я не видел весь день. С той самой минуты, как она ушла из зала отдыха с болью в глазах.

Кэсси я тоже не видел с тех пор, как она приходила ко мне утром. Расспрашивала о чувствах, про ту самую симпатию, о которой ей по телеграмме сообщил Зейн. Я разрушил ее надежды, когда рассказал, как Эдвина отреагировала на мое признание. После этого Кэсси была так подавлена. Возможно, она вообще решила не приходить на бал. Надеюсь, она не винит себя в том, что произошло между нами с Эдвиной.

Это целиком моя вина.

Эдвина была права. Я должен был рассказать ей все раньше. Точнее… может, вообще не стоило соглашаться на эту авантюру с Кэсси. Возможно, я лишаю сестру той силы, которую она обрела бы, если бы продолжила пытаться издать книгу сама. Возможно, я предаю своих читателей, выдавая чужое творчество за свое.

Но деньги.

Наши долги.

Мечта Кэсси.

И неумолимо тикающие часы ее диагноза.

Во имя всего цветущего, я не знаю, что было бы правильным. Знаю только одно: я сделаю все, чтобы вновь заслужить доверие Эдвины.

— Двадцать сапфировых кругов? — выкрикивает аукционист, стоя рядом с моим нелепым троном и подзадоривая участников.

— Двадцать! — раздается голос молодого человека в центре зала.

— Двадцать один! — выкрикивает женщина с первого ряда, не сводя с меня хищного взгляда. Я стараюсь не морщиться, когда она облизывает губы, хотя искренне надеюсь, что никто не поймет это «свидание» неправильно — все будет целомудренно, и только.

— Двадцать два! — вступает еще один.

Ставки растут все быстрее.

Тридцать. Тридцать пять. Потом сразу сорок. Затем пятьдесят, трое соперников сражаются за первое место.

— Пятьдесят два, — говорит дама спереди, продолжая обмахиваться карточкой для танцев и демонстративно пялиться на меня.

— Пятьдесят три! — парирует ее соперница.

— Пятьдесят...

— Двести!

Голос звучит с самого конца зала, и мое сердце замирает, когда я вижу рыжую макушку, возвышающуюся над остальными.

Эдвина.

Она здесь.

Наши взгляды встречаются, и я встаю с места.

Я не вижу ее полностью, но, судя по тому, как она возвышается над всеми, раскинув руки в стороны, она, должно быть, стоит на стуле. Точно так же, как в день нашей первой встречи — когда декламировала ужасные стихи, прежде чем мы оказались втянуты в пари.

Она поднимает руку — пустую, без номерка участника.

— Двести сапфировых кругов, — выкрикивает она, почти задыхаясь. — Я все правильно делаю?