Чтение онлайн

Женщина замолкает, и я молчу.

В голове крутится одна только мысль:

"Никому. Нельзя. Доверять."

Даже Антонина Петровна, милая женщина, заслуженный педагог, светлая голова, лгала мне так искусно, что я поверила.

— А я решила, что это моя вина… — думаю вслух. — Я ушла от неё в тот вечер и даже не обернулась. Она меня отпускать не хотела, переживала, у окна стояла. А я даже позвонить ей не могла. Так получилось. Но Антонина Петровна оказалась права. Не нужно было мне ехать на Садовую. Нет там никого. Хотя нет! Я видела свет в окне… Или мне показалось… Баба Варя сказала, там никто не живёт.

Сомневаюсь, что Настя разбирает поток моих мыслей, я говорю сбивчиво, всё подряд, перескакиваю с пятого на десятое. Но она выхватывает из контекста нужное и резко обрывает меня:

— Говоришь, Баба Варя сказала? А если баба Варя лжёт?

Я смотрю на неё, хлопаю глазами и молчу.

— Что глядишь? — ухмыляется Настя. — Задумалась?

Блин… А ведь она права…

— Никому нельзя доверять, Даша! — говорит Настя, в точности повторяя мою мысль. — Все могут лгать. Или преследуя свою выгоду. Или потому что им так удобно. Или потому что боятся. Или потому что их попросили солгать. Я могу продолжать до бесконечности, — Настя опять обнимает себя за плечи. — Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь, но… — она наклоняется ко мне, словно хочет поведать страшную тайну, и вполголоса говорит, — если ты откуда-то ушла, что-то не сделала, потому что поверила чьим-то словам, вернись и ещё раз попробуй!

Я послушно киваю. Я согласна с ней.

У меня перед глазами стоит облезлое окно и свет, горящий в нём. За одиннадцать дней моего заточения у Карасёва я успела себя убедить, что в ту ночь на Садовой я ничего не видела. Мы с Толиком ехали на скорости, я могла обсчитаться этажом, и вообще, возможно, это был просто отблеск луны на чёрном стекле.

Но теперь я вновь уверена, что видела в том окне электрический свет. И я полна решимости. Пусть мне опять суждено ошибиться, пусть окажется, что всё-таки баба Варя права, и в квартире никто не живёт, я поеду на Садовую и ещё раз постучу в её дверь…

На этом мы прощаемся. Время поджимает. Светка ждёт меня внизу и наверняка уже превратилась в сосульку, прыгает там у подъезда и матерится на французском.

Я благодарю Настю за мудрый совет, ещё раз соболезную её утрате и бегу вниз по ступеням.

Подруга караулит мой чемодан под козырьком второго подъезда. Она замёрзшая и злая. Переминается с ноги на ногу и, завидев меня, набрасывается с воплями:

— Ну, наконец-то, блин! Ты где была? Почему так долго!

— Прости. Задержалась, — говорю я, подбегая. Поехали скорей!

— Куда?

— На Садовую! Оставлю у тебя свой багаж! — подхватываю чемодан и киваю в сторону автобусной остановки. — Мне надо кое с чем разобраться…

— О, ладно! — соглашается Светка. — Я и сама собиралась позвать тебя к себе! Хочу познакомить тебя кое с кем…

Я слишком занята своими мыслями и не заостряю внимания на последней фразе.

А зря…

Потому что уже через сорок минут, оказавшись на пороге её квартиры, я буду жалеть, что пропустила эти слова мимо ушей.

Но это случится через сорок минут. А пока мы качаемся в полупустом троллейбусе, рисуем ногтями узоры на замёрзшем стекле и болтаем о разном.

Она спрашивает, почему я больше не живу на Центральной, и я рассказываю ей всё. Про чужую квартиру и Лару, про стопку квитанций с бабушкиной подписью и про найденный ключ от Садовой, про посылки от матери и про Полянского. Чего уж там, пусть знает.

Светка хлопает густо накрашенными ресницами и периодически издаёт нечленораздельное: "О, оу, оё…" и "Ни фига себе!"

— Почему сразу не рассказала? — спрашивает она. — Это же капец!

Что ей ответить? Не хотела ранить её нежную душу? Стыдилась? Была не готова говорить об этом? Не знаю… Не рассказала и всё.

Потом мы едем молча и через растаявшие пятнышки на окнах любуемся зимой.

— Дашка, ты прости меня за нашу последнюю встречу! Ладно? — будто между прочим говорит Светка. — Я наговорила тебе всякого, хотя сама была не права. Не знаю, как я вообще могла так поступить с мамой. Просто Женька казался мне таким красавчиком, таким взрослым, таким опытным. Любопытно мне стало, какой он, ну… в этом смысле. К тому же он так мне улыбался, шутил, подмигивал. Не устояла я, понимаешь?

Не понимаю… Но сейчас не хочу развивать эту тему.

— Проехали… — коротко бросаю в ответ, надеясь поскорее свернуть этот разговор.

— Нет, правда… — не унимается Светка. — У нас с ним в тот день последний раз было, клянусь! Я утром матери всё рассказала. Она, конечно, в шоке была, расплакалась. А Женька сразу ушёл. Благородным козлом оказался. Сказал, понимает, что виноват и потому должен уйти, дать моей матери время всё обдумать, успокоиться. Сейчас живёт в "Привокзальной", а мамка квартиру нам ищет. После случившегося она со мной-то неделю не разговаривала, а его тем более не простит…

Я слушаю молча. Что тут скажешь? Наломали дров.

Потом мы с подругой не спеша бредём по заснеженной улице. Она изменилась. Лишилась своего новогоднего лоска и лампочек-карамелек. Скинула праздничную мишуру и опять стала серой и повседневной.

На подходе к Светкиному дому я опять смотрю на свои бывшие окна. То кухонное, в котором я видела свет, сейчас чёрное и безжизненное. Опять думаю, что зря приехала, но гоню прочь эти мысли.

Несмотря ни на что я исполню задуманное! Поднимусь на этаж и снова позвоню в дверь. А там будь что будет!

Светка помогает мне втащить чемодан в свой подъезд, и мы плетёмся наверх. На пороге её квартиры переводим дыхание, она открывает дверь, и мы вваливаемся внутрь.

Прихожую заполняет вишнёвый дым. Едкий запах врезается в ноздри, и я невольно задерживаю дыхание.

Почему здесь пахнет сигаретами? Почему в квартире моей подруги, где никто не курит, пахнет проклятой вишней с ментолом?..

Вопросы отпадают сами собой, когда я вижу брошенный у зеркала пуховик.

Красный.

С серебристой надписью "Лайк".

Я нервно сглатываю и медленно оборачиваюсь на Светку, которая тем временем запирает дверь за моей спиной. Мне кажется, щеколда лязгает так громко, что хочется закрыть уши.

— Лапина, что происходит?

Та прячет ключ в кармане куртки и растягиватся в улыбке:

— Сюрпри-и-из!..

"Нет! Нет! Это невозможно! Это какое-то дурацкое совпадение!" — кричит мной внутренний голос.

Сейчас Лапина стянет с головы свою ужасную шапку, тряхнёт копной рыжих волос, кивнёт на эту красную куртку у зеркала и скажет что-то типа: "Прикинь, совпало!"