Чтение онлайн

Соблазн ещё раз взглянуть в её окна высок, но, пересилив себя, я отворачиваюсь.

Смотрю на другую сторону улицы, на свой старый дом, на окна Кирилла и на те окна, что когда-то были моими…

"О, боже! — щурюсь, моргаю и ещё раз судорожно перечитываю этажи. — Этого не может быть!"

Варвара Ивановна уверяла меня, что в моей бывшей квартире уже двенадцать лет никто не живёт.

Но сейчас, в эту самую минуту, в комнате, где в прошлом была бабушкина спальня, горит свет…

Я была права!

В эту квартиру на самом деле кто-то наведывается.

Не зря я собиралась туда вернуться! Не зря!

— Останови машину! — истошно кричу Толику, впиваясь в его кресло всеми десятью пальцами. — Ты слышишь? Сейчас же!

Карасёв на мои вопли не реагирует. Даже скорости не сбавляет. Честное слово, будь я сейчас на переднем сиденье, вцепилась бы в руль, не задумываясь. Единственное, что я теперь могу, это как следует хлопнуть его по плечу:

— Останови, я сказала!

— Угомонись, дура! — рявкает Толик в ответ. — Здесь нельзя тормозить!

К моему счастью, мы приближаемся к перекрёстку. Светофор вспыхивает красным и "тойота" замирает на месте. Но едва я бросаюсь к дверце, на ней срабатывает автоматический замок.

— Что за нафиг, Карась? — я возмущённо хлопаю ресницами, уставившись на Толика, а точнее на его затылок. — Я сказала, мне нужно выйти! Ты не понял?

Тот оборачивается. Читаю с его лица встречный вопрос: "Соколова, что за херня?"

Но вслух звучит другое:

— Соколова, здесь нельзя выходить! На той стороне стоят менты! А мы сидим в чужой тачке, если ты помнишь. В бардачке — чужие права, а в моей крови две банки пива и рюмка вискаря. Поэтому советую тебе прижать задницу и не дёргаться. Понятно?

— Более чем… — огрызаюсь в ответ и откидываюсь на спинку сиденья.

Как бы паршиво это не звучало, но Карасёв прав. Мне ещё проблем с законом не хватало для полного счастья. Через лобовое стекло перекрёсток отлично просматривается, и на другой его стороне, действительно, переливаются проблесковые маячки полицейских машин.

В конце концов, я могу вернуться на Садовую утром…

— А ты чего хотела-то? — уже спокойно спрашивает Карасёв, когда мы снова трогаемся с места и благополучно переезжаем "опасный" участок дороги.

— Уже ничего… — бросаю в ответ, складывая руки на груди и демонстративно отворачиваясь к окну. В стекле моё отражение, за ним фонари и бегущий в ночи городской пейзаж. Ничего интересного.

Разве что…

— Бургер хочу… И острые крылышки… — бросаю будто невзначай, провожая глазами мигающую вывеску популярной нынче закусочной. И работают они круглосуточно, и кресла у них в зале почти королевские. Всё как я люблю…

Уже через минуту Толик лихо паркуется у входа. Покидает машину и спустя некоторое время возвращается с огромными бумажными пакетами в обеих руках, которые составляет на переднее пассажирское сиденье прямо на журнальную голую девицу.

— Сколько человек ты собрался накормить? — со смехом спрашиваю я, когда Толик заводит машину.

— У них сегодня акция… Пивас в подарок… — невозмутимо отвечает тот. — Не смог отказать себе в удовольствии…

Добираемся до Центральной, бросаем машину у подъезда и поднимаемся в квартиру. Стараемся всё делать бесшумно, но, к нашему общему удивлению, в прихожей светло.

Нина Михайловна не спит, сидит на пуфике у зеркала и перебирает горошины на бусах. Нет, она не ждёт сына. Она блуждает в каком-то своём мире. Когда Толик зовёт её, оборачивается не сразу и смотрит на нас с удивлением. Будто видит в первый раз.

— Здравствуйте, Нина Михайловна, — робко произношу я. — Вы меня помните?

— Помню, Светочка, помню… — отвечает та после паузы.

— Это Даша, мам… — вздыхает Толик и, обернувшись ко мне, вполголоса добавляет, — постоянно путает тебя с Лапиной, — приставляет большой палец к виску, крутит ладонью, — совсем плохая стала. Не обращай внимания…

Мне не по себе. Последний раз я видела эту женщину летом, когда Толик вот так же привёл меня к себе. В тот вечер я сама была не в лучшем состоянии, но Нина Михайловна показалась мне вполне разумной. А сейчас невооружённым глазом видно — её болезнь прогрессирует.

— Мам, иди спать, я уже дома, всё нормально, иди, — говорит Толик и помогает матери подняться. Та что-то хочет сказать, но Карасёв останавливает её, — потом, мам, потом. Иди, иди…

Нина Михайловна послушно плетётся к себе. А мы уходим в комнату Толика.

Пока я выбираю более подходящий наряд из тех, что лежат в моей сумке, Карасёв шуршит на кухне пакетами, звенит посудой, кипятит чайник, чиркает зажигалкой.

Я быстро переодеваюсь, приглаживаю волосы у зеркала, немного подкрашиваю ресницы и тут же ловлю себя на дурацкой мысли, что наша с Толиком сегодняшняя встреча очень похожа на свидание.

"Дура! Какое свидание! — одёргиваю себя. — У этого парня есть девушка! Забыла, как резво он убежал от тебя, едва она позвонила…"

Кстати…

Отворачиваюсь от зеркала и обвожу взглядом комнату. Если Карасёв с кем-то встречается, мне на глаза обязательно попадутся какие-нибудь "доказательства". Совместные фотографии, сувениры, открытки. Да хотя бы девчачьи волосы на его расчёске…

Ни-че- го.

Или Карасёв прежде тщательно замёл все следы, или…

Он появляется в комнате неожиданно.

— А тебе идёт это платье… — присвистывает, приближаясь. Я стою к нему спиной и вижу его отражение в зеркале.

— Обычное… Хлопок в мелкий горошек… Но всё равно спасибо, — щёки вспыхивают от смущения.

— Я собирался накрыть здесь, но подумал, что на кухне будет удобнее, — говорит Толик. Мы смотрим друг на друга через зеркало. — Мама уже приняла снотворное, и до утра эта часть квартиры в полном нашем распоряжении… Ты можешь идти к столу. Я буду через минуту.

Я киваю его отражению и оборачиваюсь.

— Не задерживайся! — улыбаюсь его глазам.

Он улыбается в ответ, и моё сердце приятно заходится. Ну, почему мне так нравится эта его идиотская улыбка… И глаза… И вихрь чёрных волос…