Чтение онлайн

Начальник, видимо, понял его состояние, потому что уже несколько раз торопил его телеграммами. «Не ради своей же выгоды стараюсь, — уговаривал Чэнь себя. — Я на этой машине никогда не ездил и ездить не буду». И вот все сомнения позади. Он проделал долгий путь: автобус, широкие бульвары, остановки, сверкающие, как театральные подмостки, канава, в которую он свалился. И наконец он у цели — пусть костюм его перепачкан грязью, а нога нещадно болит.

Чэнь быстро поднялся на четвертый этаж, отыскал квартиру и, сдерживая волнение, постучал осторожно, но так, чтобы стук был слышен.

Никакого ответа. Потом из-за двери послышались слабые звуки. Чэнь приложил ухо к двери. Похоже на музыку. Он ощутил нечто вроде облегчения: ему вдруг показалось обидным не застать никого дома. Он вновь постучал, теперь уже громче.

Донесся звук шагов, потом щелчок замка. Дверь отворилась, и на пороге показался молодой парень с копной нечесаных волос, в нижнем белье и шлепанцах. Он был мускулист и белокож.

— Вам кого? — спросил он, неприязненно скривив рот.

— Я ищу товарища Н., — сказал Чэнь Гао, сверясь с адресом на конверте.

— Его нет. — Парень собирался захлопнуть дверь, но Чэнь шагнул вперед и, стараясь говорить и вести себя «по-городскому», представился возможно вежливее и спросил:

— Вы, вероятно, родственник товарища Н., — (парень почти наверняка его сын, и совсем необязательно говорить ему «вы»), — не откажите в любезности выслушать меня и передать все товарищу Н.

На лестнице царил полумрак, и Чэнь не мог разглядеть выражение лица парня, однако понял, что тот нахмурился. Поколебавшись, парень буркнул: «Входите», повернулся и двинулся в квартиру, словно он был не хозяин, принимающий гостя, а медсестра, равнодушно ведущая пациента к зубному врачу.

Чэнь Гао последовал за ним. Их шаги, звучавшие по-разному, вторили друг другу в сумрачной тишине коридора. Они миновали одну за другой несколько дверей, двери были и справа, и слева, их было много — Чэнь никогда не видел столько дверей в одной квартире. Наконец парень распахнул одну из них; их сразу окутал мягкий свет, тихая музыка, тонкий аромат вина.

Кровать с металлической сеткой, ярко-желтое шелковое одеяло, модный торшер. Дверца стоявшей у кровати тумбочки распахнута, виден новый сложный замочек — как раз такой многие друзья Чэня из далекого городка просили привезти, и Чэнь безуспешно искал его в магазинах. Стулья из пальмового дерева, кресло, круглый стол. На нем скатерть, словно взятая из постановки образцовой пьесы «Красный фонарь». Заграничный стереомагнитофон; звучит томная сентиментальная песенка, впрочем, певец из Гонконга поет ее, пожалуй, слишком громко. Здесь, слушая подобное пение, можно и усмехнуться, но, прозвучи все это в том далеком городке, жители перепугались бы, словно в город ворвалась вражеская конница. В этой комнате только стакан на тумбочке возле кровати показался Чэню знакомым и близким. Так бывает, когда на чужбине вдруг повстречаешь земляка, и даже если прежде вы не были коротко знакомы да и характером несхожи, все равно вы почти всегда станете друзьями.

Чэнь заметил у двери шаткий табурет, пододвинул его и сел: он помнил, что весь перепачкан грязью. Потом начал объяснять, зачем пришел. Сказав несколько слов, умолк. Он думал: парень поймет намек и приглушит магнитофон. Но тот не шелохнулся, и Чэню пришлось продолжать. Ему было трудно, он все время запинался, подыскивая слово поточнее. И все-таки вместо того, чтобы сказать: «Прошу вас передать товарищу Н. эту просьбу», он говорил: «Сделайте, пожалуйста, одолжение», словно собирался просить взаймы. Когда надо было сказать: «Я пришел по делу», он, робея, говорил: «Мне необходима ваша помощь». Даже голос его изменился и звучал, как затупившаяся пила.

Он хотел передать письмо, но парень и не подумал встать с кресла и взять его. Пришлось Чэню, который был, верно, вдвое старше, встать и самому подойти к парню. Он увидел вблизи лицо в юношеских прыщах, безразличное, равнодушное.

Парень вскрыл конверт, пробежал глазами письмо и презрительно усмехнулся; все это время он, не переставая, постукивал ногой в такт мелодии. И магнитофон, и песня в исполнении гонконгской звезды оказались новостью для Чэня. Не то чтобы он был противником подобного пения — просто он знал ему цену, а потому улыбнулся скорее снисходительно.

— Этот ваш начальник, он что, действительно дружил в армии с моим отцом? Что-то я никогда не слышал о таком.

Чэнь вдруг ощутил горький стыд.

— Молод ты еще! Отец мог и не рассказывать тебе о нем. — Теперь уже Чэнь Гао отбросил ту вежливость, которой требовало его положение гостя.

— Отец говорит, с тех пор, как он стал ремонтировать автомобили, у него вдруг обнаружилось слишком много однополчан.

Чэню стало жарко, стремительно колотилось сердце, на лбу выступили капли пота.

— Ты хочешь сказать, что твой отец не знаком с товарищем Н.?! Да знаешь ли ты, что он с тысяча девятьсот тридцать шестого года находился в Яньани! В прошлом году его статью напечатал журнал «Хунци»! Его старший брат — командующий Энским военным округом!

Чэнь так распалился, что речь его напоминала лозунги или газетные призывы, особенно когда он стал превозносить заслуги Н. и упомянул его знаменитого брата. Потом он как-то обмяк, пот заливал ему глаза.

Парень только презрительно ухмылялся.

Чэнь Гао опустил голову, он стыдился самого себя.

— Вот что я вам скажу, — произнес парень вставая, точно собирался сделать важное заявление, — сейчас, чтобы повернуть любое дело, нужно, во-первых, что-нибудь иметь — что вы можете нам предложить в обмен?

— Мы… У нас… — бормотал Чэнь. — Бараньи ноги! — вдруг выпалил он.

— Бараньи ноги?! Не подойдет! — Парень опять улыбнулся. Его недавнее презрение сменилось жалостью. — Во-вторых, вам следует подучиться обделывать дела. И вообще, зачем вам мой отец? Что-нибудь на обмен, умелый маклер, поддержка какой-нибудь знаменитости — и успех обеспечен! — Помолчав, он добавил: — А отец уехал в Бэйдайхэ… по делам. — Он не сказал «отдыхать», но кто же не знает, зачем ездят на курорт Бэйдайхэ…

У Чэнь Гао все плыло перед глазами. Он двинулся было к двери, потом замедлил шаг и прислушался. Звучала балетная музыка венгерского композитора. Он увидел вдруг желтый лист, кружащийся, словно в танце, над голубым озером, которое с трех сторон обступили снеговые вершины; а дальше за озером тот городок. Дикий гусь опускается на озерную гладь.

Чэнь Гао быстро спускался по темной лестнице. Его шатало, ноги заплетались, как у пьяного. Он слышал стук и не понимал: звук ли это шагов, или так бешено колотится сердце. Он вышел на улицу и взглянул вверх. Тусклая оранжевая лампочка на покосившемся столбе вдруг показалась ему кроваво-красным глазом отвратительного чудовища. Страшным, таинственным глазом.

Чэнь бросился прочь, легко перемахнул через канаву, прислушался. Футбольный матч кончился; спокойный голос диктора сообщал прогноз погоды. Чэнь поспешил на остановку. Здесь было многолюдно. Молодые работницы, видимо едущие в ночную смену, спокойно обсуждали вопрос о премиях. Шептались, тесно обнявшись, юноша и девушка. Чэнь Гао вошел в автобус и пристроился возле двери. Кондукторша на этот раз другая, уже немолодая, худая — острые ключицы проступают сквозь ткань кофты. За последние двадцать трудных лет Чэнь многое понял, узнал цену всему, чего был лишен. Но, как и прежде, любил свет фонарей, ночных работниц, демократию, премии, бараньи ноги…