Чтение онлайн

Боццоло успокоился. Он нагнулся, взял щетку для волос, провел ею по макушке и бросил в тазик с картошкой.

— Отвезу вас к границе, и баста. Нам нужно немного поспать.

Вилер поднялся.

— Вы куда?

— По нужде.

— Будьте осторожны, — предостерег Боццоло, — я выключу свет прежде, чем вы выйдете.

Вилер тихонько притворил за собой дверь. Он протянул руку, на теплой ладони снежинки сразу же превратились в капли. Осмотрев улицу, он заметил слабый свет в полузакрытых ставнях. Где-то на заднем дворе загрохотала телега, потом короткий шум сменился испуганной тишиной, как будто молчание пушек и винтовок обязывало к позорной тишине и побежденных.

Было около десяти. Мороз ослаб.

Вилер достал носовой платок и нащупал узелок, которым он обязал себя вспомнить о жене, хотя они запретили друг другу делать это. Он развязал его и поднес платок к носу. Он должен достичь цели, Эстер должна достичь ее. В следующие шесть часов он не хотел и думать о том, что было час назад и что будет еще через час, он имел право только на мгновенье. Не больше.

Два перевала преодолел гусар. Он ночевал в отдаленных хлевах, укрываясь сеном и старыми мешками и умываясь по утрам свежевыпавшим снегом. В деревнях он покупал хлеб и корм для коня. Дети недоверчиво оглядывали его, женщины таращили глаза. Иногда какая-нибудь подходила к нему и спрашивала: «Вы кого-нибудь ищете?»

— Деревню Баранген, — отвечал он.

— Никогда не слыхала.

— Она должна быть в этой стране. Я не пожалею времени, чтобы ее найти, — говорил всадник и вскакивал в седло.

Копыта цокали по деревенским переулкам, люди с любопытством открывали окна.

На другой день он снова приехал в какой-то городок и остановился у колодца, чтобы напоить своего коня. Пробегавшая мимо девочка посмотрела на него, теребя себя за косички.

— Ты знаешь деревню Баранген? — спросил гусар.

— Нет. Но вот он, верно, знает.

С соборной площади по каменной лестнице спускался монах; погруженный в чтение молитвенника, он не смотрел под ноги.

— Ваше преподобие…

Монах остановился.

— Да, сударь?

— Извините.

Монах, широколицый молодой человек, посмотрел на него сияющими глазами.

— Вы мне не мешаете. Я знаю наизусть то, что читаю.

— Я ищу деревню Баранген.

— Что надо вам в этой деревне?

— Это неважно. Вы знаете ее?

Монах рассмеялся.

— Это единственная деревня, которая не нуждается в священнике.

— Вы знаете ее? — нетерпеливо повторил всадник.

— Разумеется. Возьмите меня с собой. До монастыря идти пешком целый день, а на лошади пять часов езды. Вас хорошо примут в монастыре.

— А как мне добраться до деревни Баранген?

— Еще полдня пути, даже меньше. Я вам покажу.

Гусар одним махом поднял монаха на коня.

— Вам придется сидеть сзади. Это не очень удобно…

— Удобнее, чем идти пешком, — ответил монах.

Снег замел дороги, конь спотыкался под двойной тяжестью, грозя поскользнуться.

Гусар слез и взял поводья в руки.

— Сидите, — приказал он, когда монах тоже приготовился слезть.

Они двигались под ветками сосняка вверх по долине; время от времени деревья стряхивали свой снежный груз на тяжело ступавших путников.

Часа через два дорога снова стала ровной, снег перестал. Гусар остановился и снова сел в седло.

— Вы, наверно, устали? — посочувствовал молодой монах.

— Нет. Но нам нужно ехать быстрее. Эгей! Обхватите меня руками!

Конь поскакал быстрее.

— Вам надо поостеречься, — крикнул монах, наклонившись к самому уху всадника. — Вы совсем замерзли.

Они подъехали к монастырю.

Монах дрожал от холода и большими пальцами тер себе кончик носа.

— Где мне найти деревню Баранген? — спросил гусар.

— Сначала, сударь, зайдите и обогрейтесь. Останьтесь на ночь в монастыре. Здесь полно еды и вина. Как вам, может, известно, — трещал монах, — здесь дует фён, который вознаграждает нас за скудное солнце, а многим дурманит головы, два года подряд был хороший урожай винограда…

— Я тороплюсь. Как мне найти эту деревню? Как мне найти Баранген? — нетерпеливо повторял гусар.

Монах переменил тон.

— Еще восемь миль. Почти в самом конце долины, вы ее увидите.

Всадник кивнул.

— Дорога туда ведет правее вверх. Вы найдете ее, даже если там нет никаких следов.

— Благодарю вас.

Гусар поскакал дальше.

— Благослови вас бог, — крикнул немного погодя монах и все стоял, пока всадник не скрылся из виду.

Вилер вернулся и тихонько постучал в дверь парикмахерской. Послышались шаги Боццоло и осторожный поворот ключа.

Боццоло через его плечо всматривался в темную деревню. Потом закрыл дверь и включил свет.

— Не нужно, — прошептал Вилер. — Я хорошо ориентируюсь.

На какую-то долю секунды, пока Боццоло не повернул выключатель, он поймал в зеркале свое изможденное, небритое лицо. Он заснул и словно провалился сквозь черноту ночи, прорезанную серебряным лучом.

— Ouvrez la porte! [65] — Костяшки пальцев предостерегающе постучали в дверь, ручка двери задергалась. — Ouvrez la porte! — На этот раз это звучало настойчивее. Голос был негромкий, официальный, удовлетворенный от уверенности найти здесь что-нибудь запретное.

Он поднялся, нащупал выключатель и открыл дверь.

— Les papiers! [66] — потребовал человек, стоявший в проеме двери.

Снегопад перешел в дождь.

Вилер, тяжело дыша, с ребенком на руках, стоял перед дверью. Он увидел, как Боццоло выхватил из-за зеркала какой-то предмет и наклонился к жандарму. Он помчался вверх по деревенской улице. Добежав до машины, он поставил малышку и закрыл ей рот, как будто она снова начала плакать; он услышал приближающиеся торопливые шаги Боццоло. Деревня осталась сзади, оцепеневшая и безмолвная.

Только когда заработал мотор, Вилеру показалось, что он увидел в окнах свет. Колеса месили грязь проселочной дороги вплоть до асфальтированного шоссе.

Все произошло очень быстро. Боццоло сорвал с порога тело человека, будто манекен с витрины, швырнул его на чугунную печь в конце салона, падая, жандарм потянул за собой и его, Вилера, но Вилеру помог не растеряться инстинкт опытного боксера; он, как на ринге, чуть ли не играючи, продемонстрировал академический прием: слегка откинулся назад, его правая рука защищала подбородок, а левая легко и быстро подлетела к лицу жандарма, скорее обгоняя удар, чем нанося его, затем он еще два раза ударил правой рукой в живот и до крови разбил пальцы о пряжку на поясе. Потом он попал левой рукой в глаз, хоть метил в нос, другой кулак угодил в челюсть. В этот момент Эстер начала кричать… Так много он вспомнил сейчас.