Чтение онлайн

Али открыто плакал, даже не утирая слез. Нари тихо подняла зульфикар и шагнула вперед, взяв его за руку. Она встретилась взглядом с Мунтадиром, и они обменялись понимающими взглядами.

– Мы получим печать Сулеймана, – пообещала она. – А я найду Джамшида. Даю слово.

На этих словах в глазах Мунтадира заблестели слезы.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Пожалуйста, скажи ему… – он глубоко вздохнул и слегка откинулся назад, силясь взять себя в руки. Когда он снова посмотрел на нее, его глаза выражали сожаление и вместе с тем просили прощения. – Пожалуйста, скажи ему, что я любил его. Скажи, что мне жаль, что я не вступился за него раньше, – он вытер глаза рукавом и выпрямился, глядя в сторону. – Теперь идите. Буду считать, что мое недолгое правление прошло успешно, если мне удастся убедить двух самых упрямых джиннов в Дэвабаде сделать то, чего они не хотят.

Нари кивнула, и, когда она потащила Али прочь, у нее у самой в глазах стояли слезы.

– Диру, – снова всхлипнул Али. – Ахи, пожалуйста…

Обломки снова содрогнулись, а затем раздался ужасный, до боли знакомый и очень рассерженный рев.

– Бегом! – прикрикнул Мунтадир.

Они побежали.

Первым, что почувствовал Дара, была боль – агония, какой он не чувствовал с тех пор, как его вернули к жизни. Раздробленные конечности и сломанные зубы, изорванная плоть и такая ужасная пульсирующая боль в голове, что хотелось снова погрузиться в небытие.

Он пошевелил пальцами, нащупал под ними шершавый камень и древесные щепки. Он разлепил глаза, но не увидел ничего, кроме темноты. Он закряхтел, пытаясь высвободить руку, болезненно вывернутую под его корпусом.

Он не мог пошевелиться. Его прижало, сплющило со всех сторон.

Нари. Она обрушила на меня потолок. Она действительно это сделала. Он был потрясен, увидев ее такой, похожей на прогневанную богиню. Дым клубился вокруг ее рук, черные кудри безумно разлетались на обжигающем ветру, который она же и вызвала. Она выглядела как Нахида с иконы, которой он мог бы поклониться в храме.

Но боль в ее глазах, этот обманутый взгляд… эту женщину он встретил в Каире.

Если не выберешься отсюда, ты поставишь под удар женщину, которой служишь на самом деле. Одной мысли о Маниже и миссии оказалось достаточно, чтобы заставить Дару снова пошевелиться, наплевав на боль. Судьба Дэвабада висела на волоске. Он вдохнул, уловив дымный запах крови, и попытался освободиться.

Его кровь. Создатель, нет. Дара закрыл глаза, воззвал к своим магическим силам, но ничего не произошло.

Он потерял контроль над зачарованными кровавыми зверями. Око Сулеймана, их у него было полдюжины, не меньше. Каркаданн, заххак и рух. Когда они вырывались из-под контроля, эти бессознательные твари приносили сплошные разрушения – урок, который он усвоил в самом начале обучения у ифрита. А сейчас его необузданные звери находились рядом с его воинами и Манижей.

Выругавшись себе под нос, Дара попытался высвободиться, но ему удалось лишь встряхнуть ближайшие к нему обломки, отчего тело заныло еще сильнее.

Прими себя таким, какой ты есть, глупец. Недолгие мгновения, проведенные в первозданной форме, стали поистине избавительными. Дара нуждался сейчас в этой силе.

Огонь вспыхнул в его крови, приливая к коже. Чувства обострились, вытянулись когти и клыки. Он дотронулся до крошащихся кирпичей над головой, и они рассыпались в пыль.

Он вылезал медленнее, чем ему хотелось: тело затекло, и боль никуда не исчезла. Это пугающее событие привело его в чувство: Дара силен, но не непобедим. Наконец он выбрался из обломков, откашливаясь от пыли и пытаясь отдышаться.

В руку вонзилась стрела. Дара удивленно вскрикнул и зашипел, обхватив рукой рану.

Стрела, торчащая из нее, была его собственной.

Вторая просвистела рядом с лицом, и Дара отпрянул как раз вовремя, не то она угодила бы ему в глаз. Он спрятался за отколовшийся фрагмент каменной кладки, выглядывая сквозь щебень.

Мунтадир аль-Кахтани стрелял в него из лука самого Дары.

Возмутительно. Как посмел этот похотливый, бесчестный негодяй…

Стрела угодила прямиком в его укрытие. Дара пригнулся, громко выругавшись. Разве Мунтадир не получил удар зульфикаром? И с каких это пор какой-то пескоплав умеет обращаться с луком Дэва?

Стиснув зубы, Дара отломил оперение от стрелы, застрявшей в руке, и выдернул древко, сдерживая стон боли. Огненная кожа сомкнулась над раной, оставив черный шрам, похожий на угольный росчерк. То, что она зажила, было ему на руку, но наконечники его стрел Дара обмакивал в железо, а только что он получил очень своевременное напоминание о небезграничности возможностей своего тела. Он не хотел знать, что случится, если Мунтадир ранит его не в руку, а в более уязвимое место.

Попробуй пострелять в темноте, джинн. Дара прижал руки к груде обломков, призывая дерево вспыхнуть. Огонь был темным от масляных холстов и древнего камня, которые заволокли все удушливой стеной густого черного дыма. Дара направил дым в сторону эмира.

Он подождал, пока не услышал кашель, вскочил на ноги и, пригнувшись, начал наступать на эмира. Мунтадир выстрелил еще раз, но Дара увернулся и вырвал лук из рук противника прежде, чем тот успел сделать новый выстрел. Он ударил эмира по лицу, и тот завалился на пол.

Дара был тут как тут. Он разогнал дым. Спереди дишдаша Мунтадира была разорвана, а его живот окровавлен, темно-зеленые линии и треск пепла вокруг раны подтверждали, что Дара действительно прошелся по нему зульфикаром.

Нари и Ализейда нигде не было видно.

– Где они? – спросил Дара. – Где твой брат и бану Нахида?

Мунтадир плюнул ему в лицо.

– Пошел ты, Бич.

Дара надавил коленом на рану Мунтадира, и эмир застонал.

– ГДЕ ОНИ?

Слезы катились по лицу принца, но Дара должен был отдать ему должное – он молчал даже тогда, когда его глаза горели от боли.

Дара пораскинул мозгами. Нари и Ализейд были умны. Куда они могли податься?

– Печать Сулеймана, – прошептал он и тут же отдернул колено, вспомнив о своей миссии. – За ней они отправились? Где печать?

– В аду, – выдавил Мунтадир. – Почему бы тебе не поискать его? Ты там, должно быть, частый гость.

Дара еле сдержался, чтобы не придушить его в эту минуту. Но ему нужна была помощь Мунтадира. Будь он хоть трижды Кахтани, Мунтадир, болезненно и смертельно раненный, остался здесь, чтобы дать шанс уйти младшему брату и своей жене.

Он наклонился к Мунтадиру.

– Твои Гезири проиграли. А я так или иначе настигну твоего брата. Скажи мне, как заполучить печать Сулеймана, и Ализейд умрет быстро. Безболезненно. Клянусь честью.