Чтение онлайн

Еще одна черта запорожских казаков, подмеченная Бопланом:

«…. Они смышлены и проницательны, остроумны и щедры, не стремятся сделаться богачами, но больше всего дорожат своею свободою, без которой они не могли бы жить; это главная причина, почему они столь склонны к бунтам и восстаниям против местных вельмож, лишь только почувствуют притеснения последних, так что редко проходит более 7 или 8 лет без того, чтобы они не восставали против вельмож. Впрочем, это люди вероломные и коварные, которым ни в чем нельзя доверяться…»

Вот до чего мы дочитались у Боплана! Запорожские казаки любят свободу, устраивают восстания и вероломны! Если проследить всю историю запорожских казаков, то можно прийти к выводу, что Боплан был прав.

Еще одно наблюдение Боплана:

«… Больше всего они обнаруживают ловкости и стойкости в сражении, когда находятся в таборе, т. е. под прикрытием возов (ибо они очень метко стреляют из ружей, которые составляют их обычное оружие), и при обороне укреплений; недурны они и на море, но верхом на лошадях они не настолько искусны. Мне случалось видеть, как только 200 польских всадников обращали в бегство 2000 человек из их лучшего войска; правда и то, что под прикрытием табора сотня казаков не побоится 1000 поляков и даже большего количества татар, и если бы они были также искусны в кавалерии, как в пехоте, то, я думаю, могли бы считаться непобедимыми».

Теперь прочитаем о том, как пополнялось запорожское войско:

«…Дворяне среди них, очень немногочисленные, подражают польскому дворянству и, по-видимому, стыдятся исповедовать иную веру, кроме латинской, в которую они переходят все более и более, не смотря на то, что вся знать и все те, которые носят имя князей, происходят от православных предков. Крестьяне там чрезвычайно бедны, т. к. они принуждены работать три дня в неделю, вместе со своими лошадьми, в пользу своего владельца и давать ему, сообразно количеству получаемой земли, много мер зернового хлеба, множество каплунов, кур, гусей и цыплят к Пасхе, Троице и Рождеству; сверх того – возить дрова для нужд их владельца и отбывать тысячи других повинностей, которых они не обязаны были бы исполнять без платы; кроме того, помещики требуют от них денежной повинности, а также десятины от баранов, поросят, меда, всех плодов и третьего быка через каждые три года. Словом, они принуждены отдавать своему господину все, что тому вздумается потребовать, так что неудивительно, что эти несчастные, закабаленные в такие тяжелые условия, никогда не могут ничего скопить. Но это еще менее важно, чем то, что их владельцы пользуются безграничной властью не только над их имуществам, но также и над их жизнью; столь велика свобода польской знати, которая живет словно в раю, а крестьяне пребывают как бы в чистилище.

Поэтому, если случится таким несчастным крестьянам попасть в крепостную зависимость к злому владельцу, то положение их бывает гораздо хуже, чем положение каторжников на галерах.

Такое рабство является главной причиной многочисленных побегов крестьян; наиболее отважные из них уходят на Запорожье, которое является местом убежища казаков на Днепре. Проведя здесь некоторое время и приняв участие в морском походе, они считаются уже запорожскими казаками; подобными побегами постоянно увеличивается состав их войска, что с достаточной очевидностью доказывается и настоящим восстанием, ибо, после поражения поляков, эти казаки поднялись в количестве 200 000 человек…»

И еще одно интереснейшее свидетельство Боплана:

«Несколько ниже реки Чертомлык почти посредине Днепра лежит довольно большой остров, где находится какая-то развалина. Остров этот окружен более чем десятком тысяч других островов и островков, разбросанных вдоль и поперек крайне хаотично, неравномерно и запутанно; одни из них сухие, другие – болотистые, к тому же все сплошь поросли тростником толщиною в пику, который мешает видеть разделяющие их каналы. Именно в путанице этой местности казаки устроили свое убежище, которое называют Войсковой Скарбницей, то есть войсковой сокровищницей. Весной все острова заливаются водой, сухим остается только место, где находятся развалины. Ширина реки здесь достигает одного лье от берега до берега. Именно здесь все турецкие силы оказались не способными что-либо сделать. Здесь погибло много турецких галер, которые преследовали казаков, возвращавшихся с Черного моря; заплыв в эти лабиринты, они не смогли отыскать дороги, а казаки задали им жару, обстреляв со своих лодок сквозь камыши.

С тех пор галеры не заходят в Днепр дальше 4–5 лье от устья.

Рассказывают, что в Войсковой Скарбнице находится множество пушек, спрятанных казаками в каналах, и никто из поляков не может узнать, где именно. Кроме того, говорят, что они (поляки – С.А.) никогда не бывают в этих местах, а сами казаки хранят местонахождение оружия в тайне, не желая раскрывать ее; впрочем и среди казаков немногие знают об этом.

Все артиллерийские орудия, добытые у турок, они опускают на дно, даже деньги прячут там и вынимают только по мере надобности.

Каждый казак имеет свой отдельный тайник, ибо, захватив добычу у турок, они делят ее между собой, а после возвращения в эти места каждый прячет, как уже говорилось, под водой свою маленькую добычу, то есть

Есть еще одно памятное место на Днепре. Оно тоже связано с французским картографом и строителем Бопланом.

В 1635 году польский сейм принял решение о сооружении на Днепре для контроля за действиями запорожских казаков крепости и размещении в ней пешего и конного гарнизонов.

Место для крепости было выбрано возле первого (Кодакского) порога. Ныне это окраина Днепропетровска. Руководство инженерными работами осуществлял Боплан. Строительство началось весной 1635 г. и завершилось уже в июле того же года.

Кодакская крепость была сооружена в виде четырехугольника с бастионами общей длиной по периметру около 1800 м. С трех сторон ее окружал оборонительный ров, на дне которого находились вбитые дубовые заостренные колья. В западной части она круто возносилась над Днепром. Во внутренних помещениях укрепления могли расположиться около тысячи человек. Первым комендантом Кодакской крепости был француз Ж. Марион, вторым – поляк Я. Жултовский.

Но запорожским казакам такая «самодеятельность» польского сейма не понравилась. В начале августа около тысячи запорожцев под руководством гетмана Сулимы отправились на соискание крепости. Часть казаков шла к Кодаку по степи, другая – продвигалась по Днепру на «чайках». Остановились казаки в степи в нескольких километрах от крепости. Продвигавшиеся по Днепру высадились напротив польской крепости на скалистом острове. Иван Сулима приказал осуществить разведку подступов к укреплению и доложить старшине о возможных путях осуществления штурма. На военном совещании, где кроме гетмана также присутствовали казацкие полковники П. Бут, И. Сорока и К. Бурляй было принято решение о ночной атаке на Кодака. В ночь с 11 на 12 августа запорожцы неожиданно напали на стражей и открыли ворота крепости. Одна часть казаков ворвалась в середине через основной вход, другие – по приставным лестницам, преодолев частокол, со всех сторон проникли в крепость. Третья часть стреляла из острова из пушек. Гарнизона был уничтожен.

По приказу И. Сулимы все укрепления были немедленно разбиты – деревянные постройки сожгли, валы разрушили, а рвы засыпаны.

Боплан описал взятие Кодака следующим образом:

«Какой-то Сулима, атаман части восставших казаков, возвращаясь с моря и увидев, что замок мешает ему вернуться домой, неожиданно захватил его и выбил основания весь гарнизона… Захватив и ограбив форт, упомянутый Сулима вернулся с казаками в Запорожье».

В то же время в 1635 году растрезвонила о взятии И. Сулимой польского замка Кодака тогдашняя парижская газета «La gazette».

Польский король не простил мятежному гетману разрушения крепости Кодака. По его приказу пан Александр Конецпольский подкупил кое кого из казаков. Те выдали Ивана Сулиму. В Варшаве его публично четвертовали.

Очевидец тех событий литовский магнат А. Радзивилл впоследствии рассказывал:

«Многие люди жалели за Сулимой, ведь, разгромил неоднократно врага христиан – турка. И даже никогда не получив ранения в боях с ним, должен был умирать теперь позорной смертью».

Однако гибель И. Сулимы не остановила запорожцев… В 1639 году в отстроенной крепости Кодак с польским паном А Конецпольским встретился будущий гетман Б. Хмельницкий. Богдан напомнил ему народную мудрость: «Что рукой строится, это рукой и разрушается». Конецпольский прекрасно знал не только отца Богдана, но и самого Богдана. Поэтому не придал значения его словам.