Чтение онлайн

— Я была… — Констанция подумала. — Я была в гримерной, кажется.

Резкий голос. Голос, созданный для пения. И для воплощения образов.

— В своей гримерной? В театре? Я слышал, вы исполняете главную роль в пьесе?

Констанция бросила на него сердитый взгляд:

— В мюзикле. Это мюзикл. «Дождик на улице Элмор» называется. Уже три года. Не пропустила ни одного спектакля. Восемь раз в неделю.

— А сегодня утром вы что там делали?

— Была на репетиции. Исполнитель главной мужской роли заболел, и нам пришлось пробежать несколько сцен с актером второго состава. Впрочем, оба непрофессионалы.

Констанция замолчала. Наморщила нос, как собака, принюхиваясь.

— Это что, пахнет кровью? Я не хочу здесь стоять.

— Простите. Постараюсь как можно быстрее. Итак, вы были в гримерной одна?

— У меня личная гримерная, но все равно — ни один человек не бывает по-настоящему один.

— Извините, — сказал Шеппард.

— Я очень чувствительна, мистер Шеппард. Я одна из немногих, кто способен видеть заблудших на пути к следующей жизни. Я вижу людей насквозь. Я вижу их ауру.

Шеппард подавил вздох.

— Ага, — только и смог промычать он. — Понятно.

Ну да, сумасшедшая. Так и есть. Привидения и ауры.

— Ваша аура неблагополучна, мистер Шеппард. Свет в ней смешался с мраком. Скажите, как сами думаете, вы хороший человек?

— Что? — промямлил Шеппард. — Пока сам не знаю; это все, что могу сказать.

«Скажите, как вы сами думаете, вы хороший человек?»

Один из последних вопросов, заданных Саймоном Уинтером.

— Вы католичка. Богобоязненная, по-видимому. И вы верите во всю это чепуху?

«Уйди от этого вопроса. Уйди».

— Есть много в небесах и на земле такого, что нашей мудрости не снилось, — процитировала Констанция [538] . — Кроме того, я не прилагала усилий, чтобы стать тем, кем стала. Просто… так уж случилось.

— Вы видите цвет ауры человека… а можете увидеть, кто в этой комнате убийца?

Констанция улыбнулась, обнажая зубы, как хищный зверь.

— Так это не работает.

— Ну да, еще бы!

Опять выскочило, не успел поймать.

— Не верите, мистер Шеппард. Ваше право. Но это не значит, что подобное невозможно.

Так. Надо вернуться в нужную колею.

— Вы были в гримерной. И что потом?

— Готовилась. В основном просматривала роль. В ней кое-что нужно было поправить, это из-за того актера, из второго состава. Для меня моя работа, исполнение роли — как дыхание. Когда занимаешься любимым делом, ничего не замечаешь. Представления одно за другим, день за днем, месяц за месяцем, время летит незаметно. Свою роль я знаю назубок, могу прочесть все задом наперед, а тут они являются и что-то меняют. Прекрасно отдавая себе отчет, что мне придется заново переписывать все, что подсказывала интуиция. Знают — и все равно делают. И все из-за этого ублюдка и его ублюдочного страха, у него, видите ли, рак. Я не могу заучить роль за один день. Просто не могу, и все. И не буду, мистер Шеппард.

— И что же? — гнул свое Шеппард.

— Я была в ярости. Знаете, я даже пригрозила, что уйду из театра. Пять раз грозила. Но не ушла. Потому что меня и так хотят заменить кем-нибудь. Кем-нибудь помоложе. Поэтому я и осталась. Потом вернулась к себе и стала заново учить роль. Как паинька. И вдруг слышу звук. Какое-то… шипение. А потом отвратительный запах.

— Да-да. Запах.

Шеппард с трудом следил за бессвязным лепетом Констанции. Но мигом ухватился за последнее слово.

— Выходит, нас всех усыпили и доставили сюда.

Но тут возникает новый вопрос. Убийцу тоже усыпили газом? Или лишь симулировали усыпление? В любом случае он должен быть хорошим актером. А Констанция прекрасно владеет искусством перевоплощения и вполне может сыграть роль убийцы. И способна умело скрывать истинные чувства.

— Да, усыпили. Газом. Это понятно, — сказала женщина. — Я ничего не помню… пришла в себя уже здесь.

— Вы считаете, что мы пребываем в аду, но вы же не станете отрицать, что мы все еще живы.

Констанция усмехнулась. Нет, скорее хмыкнула.

— Ад существует не только там. Это — ад на земле. Мы должны искупить грехи.

— Скажете, какие грехи должны искупить вы?

— Нет, мистер Шеппард, — ответила Констанция, — вам следует задать гораздо более важный вопрос: какие грехи должны искупить вы?

Шеппарда вдруг охватило неприятное чувство зуда, словно что-то зашевелилось под кожей. Как ей удается? Вот так раздражать его? Минуя все защитные реакции.

— Госпожа Ахерн.

— Нет. Я не хочу ничего больше слышать. Я никого не убивала, не знаю, кто там лежит в этой ванной. Я не могу даже рядом стоять с этой дверью, меня тошнит — и с вас и этого достаточно, больше вам знать ничего не нужно. С чего вы взяли, что я могу убить человека? Лишь потому, что я отказываюсь болтать с вами, совершенно чужим мне мужчиной, о своей личной жизни, так, что ли?

Она чеканила каждое слово. Словно цитировала Шекспира.

Выходит, тупик. Шеппард понимал, что Констанция будет стоять на своем. С места ее не сдвинуть. Он достал бумажник Уинтера и дождался, пока она успокоится. Показал ей водительское удостоверение.

— Вы знаете этого человека?

Констанция посмотрела на фотографию. Смотрела довольно долго.

— Не думаю. У меня хорошая память на лица.

— Его зовут Саймон Уинтер. Имя о чем-нибудь вам говорит?

— Никогда не слышала.

— Вы уверены?

— Да, я… постойте. — Констанция снова метнула взгляд на фотографию, опять наступила долгая пауза. — Я видела этого человека.

— Когда? Где?

— Сейчас… попытаюсь вспомнить.

Она не лукавила.

— Я видела его в театре у стойки бара после спектакля. Несколько недель назад, как мне кажется. Раз в неделю я иду в бар раздавать автографы. Там всегда полно народу. Тогда тоже было не протолкнуться.

— В таком случае почему вы запомнили Саймона Уинтера?

— Собственно, запомнила я не его. А человека, с которым он был.

— Что-что?

— Да, они стояли у стойки и разговаривали. О чем — я не знаю. Было очень шумно, люди сразу бросились ко мне. Но время от времени возникали просветы в толпе, и я их видела. С ним был человек помоложе, в костюме, помню красный галстук, и в прямоугольных очках. И аура у него была совсем темная, я такой еще в жизни не видела. Я глаз не могла оторвать. Он очень плохой человек, мистер Шеппард.

Мужчина. В красном галстуке. В очках. Тот самый, которого видела Мэнди. Значит, это был он? Человек, который прячется за лошадиной маской?