Чтение онлайн

На время соперничество было словно позабыто. Мисс Луизиана каким-то образом умудрилась пронести в автобус бутылку текилы, и когда, спрятанная в коричневый бумажный пакет, та несколько раз обошла ряды сидений, напряжение кандидаток сменилось развязной веселостью. К нему примешивалось также всеобщее предвкушение праздника. По программе им предстояло провести неделю в Акапулько — последний этап подготовительного марафона перед крупным заключительным мероприятием по случаю выборов Мисс США. Час назад на взлетном поле аэропорта Интернасьональ их приветствовал генерал Хуан Н. Альварес, обдуваемый потоками горячего воздуха, и к этому моменту ни одна из девушек уже не сомневалась в том, что они великолепно проведут неделю возле самых роскошных бассейнов Мексики. До отеля ехать добрых полчаса — так сказал водитель, мексиканец, когда за девушками закрылись двери автобуса. «При условии, что я смогу оторваться от созерцания своих прекрасных пассажирок и не доставлю всех прямиком в могилу», — в шутку добавил он.

Из мобильного телефона Мисс Нью-Йорк доносился громкий рэп. Автобус преодолел примерно половину пути, когда пьяная вдрызг Мисс Флорида, одна из самых юных красавиц страны, сняла туфли, встала на сиденье босиком и принялась танцевать, виляя бедрами под вопли остальных. На каждой выбоине мексиканского шоссе мягкое сиденье подбрасывало представительницу солнечного штата к потолку видавшего виды автобуса. Подзадориваемая криками конкуренток, Мисс Флорида в конце концов издала ликующий возглас, расстегнула верхнюю пуговицу своей белоснежной футболки поло и принялась позировать перед поднятыми вверх камерами и вспышками смартфонов, не догадываясь, что ее перспективы получить титул только что растворились в тяжелом от алкогольных паров воздухе.

У нее не было ни малейшего шанса, когда автобус резко затормозил. В первую секунду она полетела вперед над головами визжащих товарок, ударилась красивым личиком о подголовник, затылком — о потолок, рукой — о стекло, коленом — обо что-то еще. Когда автобус развернулся поперек шоссе, центробежная сила швырнула ее вместе с чемоданами, сумками и бутылками с напитками на другой ряд сидений. К тому моменту уже потеряв сознание, она ударилась всем телом об оконное стекло, оставив на нем длинную трещину, и скользнула вниз, под сиденье, словно безжизненная соломенная кукла.

Поэтому она уже не услышала, как в автобусе поначалу воцарилась полная тишина, лишь изредка прерываемая негромкими всхлипываниями. Не услышала она и выстрела, пробившего лобовое стекло в опасной близости от головы водителя, и не заметила, как тот открыл двери автобуса, услышав приказ, отданный на испанском языке. Не увидела тяжелых военных сапог совсем рядом с собственной окровавленной головой, не услышала испуганной мольбы водителя, которого сдернули с места и вытолкали на дорогу, где он и остался лежать в пыли. Мисс Флорида не почувствовала жгучей боли, когда автобус рванулся вперед и она ударилась переносицей об острые углы нижней части сиденья, на котором Мисс Алабама и Мисс Южная Каролина с раскрытым ртом и широко распахнутыми от ужаса глазами впервые в жизни смотрели в дуло обшарпанного пулемета.

Стук стал громче, энергичнее. Если сначала он был робким, то теперь игнорировать его у Хелен уже не получалось. Промежутки между отдельными ударами тоже сократились. Стук раздавался в каком-то странном ритме, и она пыталась разгадать его. Длинный — длинный — короткий — очень длинный. Голубой — голубой — желтый — темно-синий. Как часто бывало, звуки вызывали перед ее внутренним взором цветовые вспышки. Хелен испуганно вздрогнула, когда раздался гулкий рокот. За закрытыми веками разливалась темно-красная волна. На ум невольно пришла ассоциация с лужей крови, но тут же исчезла, когда красный сменился фиолетовым. Стук ускорился, словно гипнотизируя женщину. Ощущение было такое, словно она осушила бутылку красного вина. Да, точно, это оно. Цвет, который ассоциировался у нее с рокотом, напоминал цвет красного вина. Тягучего бордо.

— Хелен! Ты что там, уснула? Хелен!

Гулкий голос оторвал ее от размышлений. Словно кто-то говорил в консервную банку. Заштрихованный розовый.

Она открыла глаза, испытывая желание двигаться, потягиваться, но это было невозможно в узкой трубе, в которой она лежала. В маленьком зеркальце, закрепленном на расстоянии пяди от глаз, она увидела изображение улыбающегося мужчины. Ему наверняка было не более двадцати пяти лет. Иссиня-черные волосы идеально причесаны и блестят, словно на них выпала свежая роса. На лбу вился один-единственный локон, и Хелен захотелось протянуть руку и убрать его в сторону. Она с трудом сдержалась, вспомнив, что двигаться нельзя. Рука налилась тяжестью. Скулы у мужчины резкие, зубы — белоснежные. Намек на щетину придавал ему особенно мужественный вид. Дерзкий взгляд обещал приключения. Да, пожалуй, его ни одна женщина не прогнала бы из своей постели. Хелен на миг закрыла глаза. Черный. В груди кольнуло.

— Ну что, он красив на твой взгляд? — спросил звучный голос.

Хелен показалось, что в нем мелькнули нотки веселья. Она нащупала кнопку, стараясь не шевелить всей рукой. Слегка нажать пальцами. Подождать.

— Так я и думала! — услышала она голос Бетти. — А мы уже испугались, что ты тут уснула.

«Очень смешно», — подумала Хелен. Ее тело вырабатывало такое количество адреналина, что, наверное, ночью у нее будет бессонница. То, что здесь происходило, напоминало ей скачку на взбесившейся лошади. Кто ж тут уснет? На лбу выступили капельки холодного пота. Она снова втянула воздух ртом. Ощутила покалывание в кончиках пальцев. У нее были причины откладывать эту процедуру. Все ее коллеги уже давно прошли обследование на аппарате МРТ. Большинство — еще во время учебы. А ей все как-то удавалось избежать этого. До сегодняшнего дня. Но если ты возглавляешь научный проект, то нужно подавать хороший пример. И именно ей, а не кому-то другому надлежало проверить испытательную установку. Теперь стук сопровождался новым цветом. Хелен отогнала красочные образы, сосредоточившись на зеркале.

— Так, теперь следующий снимок! — объявила Бетти.

На этот раз в нем показалось женское лицо. Сначала Хелен подумала, что женщина не накрашена, но, присмотревшись внимательнее, заметила тени на веках и следы макияжа. Тем не менее выглядела она как-то пресно. Бледная кожа щек немного обвисла. Губы тонкие. Нос не совсем ровный. Взгляд скучающий. Тяжелые верхние веки. Ясно, что должна символизировать эта фотография: непривлекательность. Хелен закрыла глаза. Ярко-красный. Может быть, все дело в гудении? Она снова шевельнула указательным пальцем.

Из динамика послышалось скептическое: «Ладно».

— Ты уверена, что не ошиблась?

Хелен хватала воздух ртом, но грудь словно залили цементом. Ей казалось, что она вот-вот задохнется.

— Я хочу выбраться отсюда! — вдруг сказала Хелен, и сама удивилась собственным словам.

— Но мы еще не закончили… — неуверенно протянула Бетти.

— Прервать! — решительно заявила Хелен. Стук создавал последовательность, вызывавшую в ее воображении мрачные тени.

— Точно? — недоверчиво переспросила Бетти. — У нас еще десять фотографий…

— Точно! — В голосе послышались панические нотки.

Хелен немного подождала и, когда ничего не произошло, нащупала маленький резиновый мячик, который лежал возле ее правой руки. Она сотни раз клала этот мячик в прибор МРТ рядом с испытуемым, произнося при этом фразу, которая должна была успокоить его и напомнить о том, что обследуемый может сжать мячик, если будет необходимо. Конечно же, такой необходимости ни разу не возникло. Еще никто и никогда не увиливал. И вот теперь это сделала она сама.

— Да, да, я иду. Закончили! — раздался голос Бетти, в котором звучали удивление и тревога. Поле зрения Хелен затуманилось ярко-лиловым.

Осознание того, что она не сможет выбраться из этой трубы самостоятельно, лишь усилило панику Хелен. Она почувствовала, как холодный пот выступил изо всех пор. Сердце колотилось, словно обезумев. Здесь слишком тесно. Что, если сейчас выключат свет? Сколько придется тогда пролежать в темноте?

Стук и гудение вдруг стихли, прибор МРТ содрогнулся и замер. Свод над ней медленно пришел в движение, и Хелен услышала негромкое жужжание автоматики, в то время как каркас, на котором она лежала, выехал наружу. Свет не выключили.