Чтение онлайн

Только что она была такой игривой, такой веселой, и этот ее серьезный вид приводит меня в замешательство.

— Да, он там, — соглашаюсь я.

— Красивый, правда? Дом что надо.

— Да.

Она еще с минуту смотрит туда. Потом мы возвращаемся в кухню.

Время идет.

— Часто пользуешься этим? — спрашивает Джейн, расхаживая по гостиной, пока я обдумываю следующий ход.

Солнце быстро клонится к закату. В этом изменчивом свете Джейн в своем желтом джемпере скользит по моему дому, как дух.

Она указывает на зонт, притулившийся у стены, будто человек, который выпил лишку.

— Чаще, чем можно подумать, — отвечаю я.

Откинувшись на спинку кресла, я описываю предложенную доктором Филдингом терапию на заднем дворе — нетвердые шаги вниз по ступеням крыльца, пузырь из нейлона, защищающий меня от забытья, прозрачность воздуха, порывы ветра.

— Любопытно, — говорит Джейн.

— Лучше сказать — нелепо.

— Но это помогает? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Вроде да.

— Ну вот, — произносит она, похлопывая зонт по ручке, как похлопывают собаку по голове, — у тебя все получится.

— Эй, когда у тебя день рождения?

— Хочешь мне что-нибудь подарить?

— Давай-ка полегче.

— На самом деле уже скоро, — говорю я.

— У меня тоже.

— Одиннадцатого ноября.

У нее глаза лезут на лоб.

— Это и мой день рождения.

— Шутишь!

— Нет. Одиннадцатое число одиннадцатого месяца.

Я поднимаю бокал.

— За одиннадцатое одиннадцатого.

Мы чокаемся.

— Есть ручка и бумага?

Я достаю то и другое из ящика, кладу перед ней.

— Просто сядь здесь, — велит мне Джейн. — Сделай красивое лицо.

Я хлопаю ресницами.

Несколько коротких, резких штрихов, и на белом листе возникают мои черты: темные глаза, гладкие скулы, немного выступающий подбородок.

— Постарайся передать мой патологический прикус, — говорю я, но она шикает на меня.

Рисует минуты три, дважды подносит бокал к губам.

— Вуаля! — восклицает она, показывая мне бумагу.

Я изучаю набросок. Сходство поразительное.

— Ловко у тебя получается.

— Правда?

— А другое умеешь рисовать?

— Портреты других людей? Хочешь верь, хочешь нет, я могу.

— Нет, я имею в виду животных или, скажем, натюрморты.

— Не знаю. Меня в основном интересуют люди. Как и тебя. — Она ставит в углу размашистую подпись. — Та-да. Оригинал от Джейн Рассел.

Я засовываю набросок в выдвижной ящик, в котором держу хорошее столовое белье. Иначе портрет может испачкаться.

— Посмотрите-ка на это.

Кажется, по столу разбросаны самоцветы.

— От чего пилюлька?

— Какая?

— Розовая. Восьмиугольная. Нет, шестиугольная.

— Это индерал. Бета-блокатор.

Джейн прищуривается.

— Это же от сердечных приступов.

— И также от приступов паники. Замедляет сердечный ритм.

— А та от чего? Маленькая белая, овальной формы?

— Арипипразол. Атипичное антипсихотическое средство.

— Звучит серьезно.

— Да, и в некоторых случаях это действительно серьезно. Для меня это просто добавка. Она позволяет оставаться в здравом уме, но от нее я толстею.

Джейн кивает.

— А это что?

— Имипрамин. Тофранил. От депрессии. От него бывает ночное недержание мочи.

— У тебя энурез?

— Сегодня ночью может быть.

Я прихлебываю вино.

— А эта?

— Темазепам. Снотворное. Приму позже.

Джейн кивает.

— Разве можно принимать что-то из этого с алкоголем?

Я глотаю.

— Не-а.

И только в тот момент, когда пилюли проскальзывают в глотку, я вспоминаю, что уже пила лекарства утром.

Джейн откидывает голову, выпуская изо рта струйки дыма.

— Пожалуйста, не говори «шах и мат». — Она хихикает. — Мое эго не может принять трех поражений подряд. Не забывай, что я много лет не играла.

— Это заметно, — говорю я.

Она фыркает и смеется, выставив на обозрение серебряные пломбы.

Я осматриваю своих «пленников»: обе ладьи, оба слона, толпа пешек. Джейн «съела» коня и пешку. Она видит, что я разглядываю ее трофеи, сбивает коня на бок.

— Лошадь упала, — произносит она. — Вызови ветеринара.

— Люблю лошадей, — сообщаю я.

— Посмотри-ка. Чудесное выздоровление.

Она поднимает коня, гладит его мраморную гриву.

Улыбнувшись, я допиваю красное вино. Джейн наполняет мой бокал. Я смотрю на нее.

— Мне нравятся твои серьги.

Она теребит одну из них, потом другую. В каждом ухе — маленькая гроздь жемчужин.

— Подарок бывшего бойфренда, — говорит она.

— Алистер не против того, что ты их носишь?

Подумав немного, она смеется:

— Сомневаюсь, что Алистер знает.

Джейн поворачивает колесико зажигалки большим пальцем, подносит ее к сигарете.

— Знает, что ты их носишь, или знает, от кого они?

Она затягивается, потом выпускает дым в сторону.

— Ни то ни другое. С ним бывает трудно. — Она постукивает сигаретой по чашке. — Не пойми меня превратно — Алистер хороший муж и хороший отец. Но у него все под строгим контролем.

— Почему?

— Доктор Фокс, вы анализируете мои действия? — спрашивает она.

Голос у нее веселый, а глаза холодные.

— Если уж на то пошло, я анализирую твоего мужа.

Она вновь затягивается, потом хмурится.

— Он всегда был таким. Не очень доверчивым. По крайней мере, в отношении меня.

— А почему так?

— О, в детстве я была неуправляемой, — говорит она. — Распущенной — во всяком случае, по выражению Алистера. Плохая компания, плохие перспективы.

— Так было, пока ты не встретила Алистера?

— И после нашей встречи тоже. Я не сразу избавилась от недостатков.