Чтение онлайн

Заворачиваю за угол, здесь лестничный пролет освещен. Крадусь в кухню. Телефон дрожит в руке.

Около посудомоечной машины стоит мужчина, повернувшись ко мне широкой спиной.

Он оборачивается. Я нажимаю на клавишу вызова.

— Привет, — говорит Дэвид.

Твою мать! Я перевожу дух, быстро отменяю вызов. Засовываю телефон в карман.

— Извините, — добавляет он. — Я звонил в дверь около получаса назад, но, наверное, вы спали.

— Вероятно, была в душе, — отвечаю я.

Он не реагирует. Возможно, ему за меня неловко — у меня на волосах ни капли влаги.

— Поэтому я вошел через цокольный этаж. Ничего?

— Конечно ничего, — говорю я. — Милости прошу в любое время. — Я подхожу к раковине, наливаю стакан воды. Нервы у меня на пределе. — Зачем я вам понадобилась?

— Ищу «Икс-Акто».

— «Икс-Акто»?

— Нож такой специальный, от «Икс-Акто».

— Вроде резака для коробок?

— Точно. Я смотрел под раковиной и в ящике около телефона. Кстати, ваш телефон не подключен. Думаю, он умер.

Не помню даже, когда я в последний раз пользовалась проводным телефоном.

— Наверняка.

— Может быть, хотите его подключить?

«Не нужно», — думаю я. Возвращаюсь на лестницу.

— Там наверху, в кладовке, есть резак для коробок, — говорю я, и Дэвид идет за мной следом.

На площадке я поворачиваюсь и открываю дверь кладовки, которая находится на длинном узком чердаке. Внутри темно, хоть глаз выколи. Я дергаю за шнурок, вспыхивает голая лампочка. В дальнем конце свалены сложенные шезлонги, на полу, как цветочные горшки, стоят банки с краской и, невероятно, рулоны тисненых обоев с пастушками и аристократами. На полке нетронутый ящик с инструментами Эда. «Что ж, я не умелец, — говаривал он. — С такой фигурой, как у меня, это необязательно».

Я открываю ящик, роюсь в нем.

— Вот. — Дэвид указывает на серебристый пластиковый чехол, из которого высовывается лезвие, и я хватаюсь за него. — Аккуратнее.

— Я вас не порежу.

Я осторожно подаю ему нож, направив лезвие к себе.

— Я о вас беспокоюсь, — фыркает он.

До чего же приятно это слышать!

— Зачем вам этот нож?

Я снова дергаю за шнурок, и падает тьма. Дэвид не двигается.

Пока мы стоим в темноте — я в халате, мой съемщик с ножом, — до меня доходит, что так близко от него я еще не была. Он может меня поцеловать. Он может меня убить.

— Соседский мужик попросил меня помочь. Надо открыть коробки и убрать всякий хлам.

— Какой соседский мужик?

— Он живет в доме через сквер. Рассел.

Дэвид выходит и направляется к лестнице.

— Как он вас нашел? — спрашиваю я, следуя за ним.

— Я развесил флаеры. Он увидел один в кафе или где-нибудь еще. — Повернувшись, Дэвид смотрит на меня. — Вы его знаете?

— Нет, — отвечаю я. — Он вчера заскочил ко мне, вот и все.

Мы снова в кухне.

— Ему надо распаковать коробки и собрать кое-какую мебель в цокольном этаже. Вернусь после обеда.

— Думаю, сейчас вы никого не застанете.

Дэвид, прищурившись, смотрит на меня.

— Откуда вы знаете?

«Потому что слежу за ними».

— Непохоже, чтобы кто-нибудь был дома.

Я указываю на дом двести семь через кухонное окно, и в этот момент гостиная Расселов озаряется светом. Там стоит растрепанный после сна Алистер, между его щекой и плечом зажат мобильный.

— Вон этот мужик, — говорит Дэвид, направляясь к двери в прихожую. — Зайду к вам попозже. Спасибо за нож.

Я собираюсь вернуться к разговору с Эдом. «Угадай кто», — скажу я, теперь моя очередь. Но не успел Дэвид закрыть за собой дверь, как раздается стук. Я иду узнать, что ему еще нужно.

Однако за дверью стоит женщина — стройная Бина, с широко раскрытыми от удивления глазами. Я бросаю взгляд на телефон — ровно полдень. Господи.

— Меня впустил Дэвид, — объясняет она. — Он все краше с каждым днем. К чему это может привести?

— Может быть, тебе следует что-то предпринять на этот счет, — говорю я ей.

— Может быть, тебе следует закрыть рот и подготовиться к упражнениям. Иди переоденься в нормальную одежду.

Я переодеваюсь и разворачиваю свой коврик. Мы начинаем делать гимнастику на полу гостиной. Прошло уже почти десять месяцев, как я познакомилась с Биной, — почти десять месяцев, как меня выписали из больницы с ушибами позвоночника и поврежденным горлом, — и за это время мы привязались друг к другу. Наверное, даже подружились, как считает доктор Филдинг.

— Сегодня на улице тепло. — Она кладет гирю в ложбинку на моей пояснице. У меня дрожат локти. — Надо открыть окно.

— Ни за что, — ворчу я.

— Упускаешь хороший шанс.

— Я многое упускаю.

Часом позже, когда у меня футболка липнет к телу, Бина поднимает меня.

— Не хочешь попробовать этот трюк с зонтиком? — спрашивает она.

Я качаю головой. Волосы у меня приклеились к потной шее.

— Не сегодня. И это не трюк.

— Сегодня подходящий день. Приятная, мягкая погода.

— Нет… у меня… нет.

— Ты перепила.

— И это тоже.

Она легко вздыхает.

— Пробовала сделать это на днях с доктором Филдингом?

— Да, — вру я.

— И как получилось?

— Отлично.

— Много прошла?

— Тринадцать шагов.

Бина изучает меня.

— Ладно. Неплохо для дамы твоего возраста.

— Стареем понемногу.

— А когда у тебя день рождения?

— На следующей неделе. Одиннадцатого. Одиннадцатого одиннадцатого.

— Надо будет сделать тебе скидку для пенсионеров.

Она наклоняется, складывает гири в кейс.

— Давай перекусим, — предлагаю я.

Я готовила не часто — шефом был Эд. А теперь мне доставляют продукты на дом — замороженные обеды, еду для микроволновки, мороженое… Вино оптом. А также небольшое количество постного мяса и фруктов — на благо Бине. И мне тоже, сказала бы она.

Наши ланчи не имеют отношения к сеансам лечебной гимнастики, — похоже, Бина получает удовольствие от моего общества.

— Я не должна платить тебе за это? — спросила я ее однажды.

— Ты и так готовишь для меня, — ответила она.

Сегодня я кладу ей на тарелку дыню с медом и несколькими полосками сухого бекона.

— Точно необработанный? — спрашивает Бина.

— Точно.

— Благодарю, леди.

Она подносит ко рту ложку с дыней, облизывает мед с губ.

— Я читала статью о том, что пчелы в поисках пыльцы могут улетать за шесть миль от улья.