Чтение онлайн

Я снова заползла внутрь и лишь тогда поняла, что его не вытащить через заднюю дверь. Подалась назад, двигаясь вперед ногами, и потянулась к ручке передней двери. Нажала на нее. Нажала снова. Замок щелкнул, дверь открылась.

На лицо Эда падал красноватый отсвет приборной панели. Отстегивая ремень безопасности, я недоумевала, каким образом аккумулятор остался цел после удара. Эд съехал вниз обмякшим кулем. Я подхватила его под мышки.

И поволокла его тело по потолку, ударившись головой о рычаг переключения передач. Когда удалось вылезти из машины, я увидела, что лицо у Эда в крови.

Я поднялась, дотащила его, пятясь и пошатываясь, до места, где лежала Оливия, и положила рядом. Она пошевелилась. Он — нет. Я схватила его за руку, приподняла рукав и прижала пальцы к коже. Пульс едва прощупывался.

Мы оказались под россыпью звезд, у подножия вселенной. Я слышала неумолчное пыхтение локомотива — собственное дыхание. Я задыхалась. Пот струился по бокам, щекотал мне шею.

Я завела руку за спину, осторожно прощупала позвоночник. Позвонки между лопатками обожгло болью.

Я глубоко вдохнула, потом выдохнула. Стала наблюдать за Оливией и Эдом. У обоих от губ поднимался еле заметный парок дыхания.

Повернулась кругом.

Я обшаривала глазами отвесную скалу высотой в сотню ярдов, сверкающую под луной флуоресцирующим белым светом. Невидимая отсюда дорога пролегала где-то над головой, но до нее было никак не добраться. Наша машина упала на небольшую скалистую площадку, выступ склона. За ее пределами и ниже — бездна. Звезды, снег, пространство. Тишина.

Мой телефон.

Я похлопала по карманам — передним, задним, внутренним, — а потом вспомнила, как Эд схватил телефон, стал размахивать им и он упал на пол, крутясь у моих ног, а на экране светилось то имя.

Я нырнула в машину в третий раз, обшарила потолок и наконец у лобового стекла нашла мобильный с неповрежденным экраном. Я была поражена тем, что он уцелел, в то время как мой муж истекает кровью, дочь и я ранены, наш внедорожник разбит. Дар из другой эры, с другой планеты. Экран показывал время 22:27. Мы съехали с дороги почти полчаса назад.

Скорчившись в кабине, я провела большим пальцем по экрану, набрала 911 и, поднеся телефон к уху, ощутила, как он дрожит у щеки.

Ничего. Я нахмурилась.

Я завершила вызов, вылезла из машины, осмотрела экран. Сигнала не было. Я опустилась на колени. Набрала снова.

Ничего.

Набрала еще два раза.

Ничего. Ничего.

Я встала, нажала на кнопку громкой связи. Выбросила руку в воздух. Ничего.

Обошла машину вокруг, увязая в снегу. Набрала снова. И снова. Четыре раза, восемь раз, тринадцать раз. Я уже потеряла счет.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Я пронзительно закричала. Вопль вырвался у меня из глотки, раздробил ночь на ледяные осколки. Эхо стайкой умчалось вдаль и пропало. От крика стало жечь язык, и мой голос иссяк.

Я резко повернулась, у меня закружилась голова. Швырнула телефон на землю. Он утонул в снегу. Я подняла его и забросила дальше. Меня начала душить паника, и я ринулась вперед, барахтаясь в снегу. Схватила телефон, снова набрала номер.

Ничего.

Вернулась к Оливии и Эду. Они неподвижно лежали рядом, ярко освещенные луной.

К горлу подступили рыдания, я задыхалась. Колени у меня подогнулись, как лезвие складного ножа. Я медленно опустилась на землю и улеглась между мужем и дочерью. Я плакала.

Я проснулась, сжимая в холодных посиневших пальцах телефон. 00:58. Аккумулятор сел, осталось лишь одиннадцать процентов. Не имеет значения, решила я, все равно не дозвониться до службы спасения, никуда не дозвониться.

Все же я попыталась. Не вышло.

Я повернула голову налево, потом направо — с обеих сторон от меня еле слышно дышали Эд и Ливви. Лицо Эда в запекшейся крови, к щекам Оливии прилипли пряди. Я положила ладонь ей на лоб. Холодный. Не лучше было бы остаться в машине? Но что, если… я не знала — что, если она покатится? Что, если взорвется?

Я села. Потом встала. Посмотрела на громаду машины. Обвела взглядом небо — полная луна, сонмище звезд. Медленно повернулась к горе.

Приближаясь к ней, я размахивала телефоном, держа его перед собой, как волшебную палочку. Поднесла палец к экрану, включила фонарик. Яркий свет, крошечная звездочка у меня в руке.

Освещенная поверхность скалы была абсолютно ровной. Не за что ухватиться пальцами, не за что уцепиться ногтями, ни растения или ветки, ни выступа — каменистая осыпь, неприступная стена. Я обошла маленькую площадку, на которую упал внедорожник, исследовала каждый дюйм. Направила луч фонарика вверх, и ночь поглотила его.

Ничего. Все превратилось в ничто.

Десять процентов мощности. 01:11.

В детстве я любила созвездия, изучала их, летними вечерами на заднем дворе разрисовывала небесными картами целые рулоны оберточной бумаги. Вокруг сонные васильки, под локтями мягкая трава. Теперь созвездия проходили парадом у меня над головой — блещущие в зимней ночи герои: яркий Орион, скачущий за ним Большой Пес, Плеяды, рассыпавшиеся драгоценными камнями вдоль плеча Тельца. Близнецы. Персей. Кит.

Искаженным голосом, как заклинание, я бормотала их имена Ливви и Эду, чьи головы привалились к моей груди, поднимаясь и опускаясь в такт моему дыханию. Я гладила их волосы, губы, щеки.

Все эти звезды излучали холод. Мы дрожали под ними. Мы впали в забытье. В 04:43 я очнулась. Оглядела обоих — сначала Оливию, потом Эда. Я насыпала ему на лицо горсть снега. Он даже не вздрогнул. Потом потерла снегом кожу, чтобы стереть кровь, он дернулся.

— Эд, — тронув его за плечо, позвала я.

Никакой реакции. Я снова проверила его пульс. Он участился и стал еще слабее.

У меня сводило живот от голода. Я вспомнила, что мы так и не поужинали. Должно быть, Ливви и Эд тоже голодны.

Я нырнула в машину. Свет приборной панели померк и еле мигал. Вот он, рюкзак с сэндвичами и пакетами с соком. Едва я успела схватить его, как панель совсем погасла.

Оказавшись снаружи, я сняла с сэндвича целлофан. Порыв ветра подхватил его, и я смотрела, как он уплывает вверх, как паутинка, как блуждающий огонек. Отломив кусочек хлеба, я поднесла его к губам Оливии.