Чтение онлайн

А теперь, год спустя, он ведет по нашему кварталу меня, одетую в купальный халат, бредущую шаркающей походкой, с зажмуренными глазами.

Такой милый мальчик…

Это кое о чем мне напоминает.

— Ты знаешь Расселов? — Голос у меня слабый, но не сломленный.

Он останавливается. Возможно, удивлен, что я заговорила.

— Расселов?

Пожалуй, он ответил на мой вопрос, но я не сдаюсь:

— Они живут с другой стороны сквера.

— А-а, — говорит он. — Новых соседей я не знаю. Мама собиралась к ним зайти, но, наверное, еще не зашла.

Еще один удар мимо цели.

— Ну вот, пришли, — произносит Такеда, осторожно поворачивая меня вправо.

Я поднимаю зонт и, разлепив веки, вижу, что я перед воротами, а за ними маячит мой дом. Я вздрагиваю.

— У вас открыта дверь, — замечает мой спутник.

Разумеется, он прав — можно заглянуть прямо в освещенную лампой гостиную, сверкающую на фасаде дома, как золотой зуб во рту. Зонт дрожит у меня в руке. Я снова закрываю глаза.

— Вы оставили ее открытой?

— Да ладно, ничего страшного.

Его рука касается моего плеча и осторожно подталкивает меня вперед.

— Что вы делаете?

Это не его голос. Такеда снимает руку с моего плеча, у меня сами собой распахиваются глаза.

Рядом с нами, съежившись в просторной толстовке, стоит Итан. Его лицо в сумерках кажется бледным. На одной брови заметна припухлость. Руки беспокойно шарят в карманах.

Слышу собственный голос: я бормочу его имя.

Такеда поворачивается ко мне:

— Вы знакомы?

— Что вы делаете? — делая шаг вперед, повторяет Итан. — Вам нельзя выходить из дому.

«Твоя лжемамуля может рассказать тебе об этом», — думаю я.

— Она в порядке? — спрашивает он.

— Думаю, да, — отвечает Такеда.

Каким-то образом я неожиданно вспоминаю, что его зовут Ник.

Я медленно перевожу взгляд с одного на другого. Они примерно одного возраста, но мой сопровождающий — это молодой человек, полностью сформировавшийся. Так сказать, окончательный вариант в мраморе. Итан, неуклюжий, узкоплечий, с рассеченной бровью, рядом с ним выглядит ребенком. Он и есть ребенок, напоминаю я себе.

— Можно… можно, я отведу ее в дом? — глядя на меня, говорит Итан.

Ник тоже смотрит на меня. Я киваю.

— Думаю, да, — соглашается он.

Итан делает к нам еще один шаг, кладет ладонь мне на спину. На миг я оказываюсь между мальчиками, примостившимися к моим лопаткам, наподобие крыльев.

— Если только вы не возражаете, — добавляет Итан.

Я смотрю ему в глаза, эти прозрачные голубые глаза.

— Не возражаю, — выдыхаю я.

Ник отпускает меня, отступает назад. Я беззвучно шевелю губами. Слова не идут с языка.

— Пожалуйста, — отвечает Ник и говорит Итану: — Наверное, у нее был шок. Нужно дать ей воды. — И выходит из ворот на улицу. — Не хотите, чтобы я зашел к вам попозже? — напоследок обращается он ко мне.

Я качаю головой. Итан пожимает плечами:

— Может быть. Посмотрим, что будет дальше.

— Хорошо. — Ник легонько машет рукой на прощанье. — Пока, доктор Фокс.

Зарядил дождик, брызги разлетаются от моего зонта.

— Пойдемте в дом, — говорит Итан.

В камине продолжает гореть огонь, как будто его только что разожгли. Я оставила его гореть. Какая безответственность.

Несмотря на гуляющий по дому ноябрьский сквозняк, здесь тепло. Как только мы входим в гостиную, Итан забирает у меня зонтик и ставит в угол, а я шаткой походкой бреду к родному очагу, к его манящему пламени, и валюсь на колени.

Некоторое время я прислушиваюсь к потрескиванию огня. Прислушиваюсь к собственному дыханию.

Спиной чувствую взгляд.

Дедушкины часы собираются с духом, звонят три раза.

Потом Итан идет в кухню. У раковины наполняет стакан водой. Ставит его рядом со мной, стекло легонько звякает о плитки пола.

— Почему ты врал? — спрашиваю я.

Молчание. Уставившись на пламя, жду ответа.

Слышу, как Итан делает шаг ко мне. Не вставая с коленей, я поворачиваюсь к нему. Он возвышается надо мной, тонкий как тростинка, на лице отсветы пламени.

— О чем? — наконец произносит он, потупившись.

Я качаю головой:

— Ты знаешь о чем.

Пауза. Он зажмуривается, тень ресниц ложится на щеки веером. Он кажется очень юным, моложе прежнего.

— Кто эта женщина? — упорствую я.

— Моя мать, — тихо отвечает он.

— Я встречалась с твоей матерью.

— Нет, вы… вы ошиблись. — Он мотает головой. — Вы не понимаете, что говорите. Так… — Он на миг умолкает. — Так сказал мой папа, — заканчивает он.

Папа. Опершись руками о пол, я с трудом поднимаюсь.

— Так все говорят. Даже мои друзья. — Я проглатываю комок. — Даже муж. Но я уверена в том, что видела это.

— Папа считает, что вы сумасшедшая.

Я ничего не отвечаю.

Он отступает назад.

— Пора идти. Мне не следует быть здесь.

Я делаю шаг вперед.

— Где твоя мама?

Он молчит, смотрит на меня широко открытыми глазами. «Старайтесь найти деликатный подход к пациенту», — советовал нам Уэсли, только я уже прошла эту точку.

— Твоя мама умерла?

Ничего. Вижу, как в его глазах отражается пламя. Зрачки как крошечные искорки.

Потом он беззвучно шевелит губами.

— Что?

Наклонившись, я слышу, как он шепчет:

— Я боюсь.

Я не успеваю ответить. Он уже бросается к двери в прихожую, распахивает ее. Потом слышится скрип входной двери, и она с шумом захлопывается.

Я стою у камина, который обдает мне спину теплом, а из прихожей на меня веет холодом.

Закрыв дверь в прихожую, я поднимаю с пола стакан с водой и выплескиваю в раковину. Наливаю мерло, и горлышко бутылки звенит, ударяясь о стеклянный край. У меня дрожат руки.