Чтение онлайн

«Ловко у тебя получается», — сказала я тогда.

«Оригинал от Джейн Рассел», — усмехнулась она.

А потом подписала рисунок.

Лист бумаги дрожит у меня в руке. Я смотрю на косо поставленную подпись в углу.

А ведь я уже начала во всем сомневаться. Начала сомневаться в существовании Джейн. И все же вот оно — воспоминание о том пропащем вечере. Напоминание. Memento. Memento mori. Помни о смерти.

Помни.

И я помню — помню шахматы и шоколад, помню сигареты, вино, экскурсию по дому. Но больше всего я помню Джейн, такую живую и яркую. Как она хохотала и пила, как наклонялась к окну, чтобы взглянуть на свой дом. «Дом что надо», — бормотала она.

Она здесь была.

— Мы почти приехали, — говорит Литл.

— У меня есть… — Я откашливаюсь. — У меня есть…

Он перебивает меня:

— Мы поворачиваем на…

Но я не слушаю его, потому что в окно вижу, как из двери выходит Итан. Должно быть, все это время он был дома. Я целый час ежеминутно посматривала в ту сторону, переводя взгляд с кухни Расселов на гостиную и на спальню. Не понимаю, как не заметила его.

— Анна?..

Голос Литла еле слышен. Опускаю глаза, вижу телефон у себя в руке, у бедра, вижу распластанный у ног халат. Брякаю телефон на столешницу и кладу рисунок рядом с раковиной. Потом начинаю сильно постукивать по стакану.

— Анна! — снова зовет Литл.

Я игнорирую его.

Стучу по стакану еще сильнее. Итан сейчас свернул на тротуар, направляется к моему дому. Да.

Я знаю, что надо делать. Хватаюсь пальцами за оконную раму. Толкаю изо всех сил. Зажмуриваюсь. И поднимаю ее.

Меня окутывает такой морозный воздух, что сердце замирает. Шумящий в ушах ветер развевает одежду. Холод пронизывает до костей.

Но я все равно пронзительно выкрикиваю его имя. Оно слетает с моего языка и рассекает пространство, как пушечное ядро. Всего два слога:

— И-тан!

Я слышу, как раскалывается тишина. Представляю себе взмывающие в небо стаи птиц, замирающих в недоумении прохожих.

А потом, с последним вздохом, из моих губ вырывается:

— Я знаю.

Я знаю, что твоя мама — та женщина, о которой я говорила, знаю, что она была здесь. Я знаю, ты лжешь.

Я опускаю раму, прислоняюсь лбом к стеклу. Открываю глаза.

Вот он, стоит на тротуаре, ежится от холода, на нем пуховик, который ему великоват, тесные джинсы. Волосы развеваются на ветру. Он смотрит на меня, и перед его лицом клубится пар от дыхания. Я тоже смотрю на него, моя грудь тяжело вздымается, сердце колотится со скоростью девяносто миль в час.

Он качает головой. И шагает дальше.

Я слежу за ним, пока он не исчезает из виду. Я едва дышу, плечи опущены. В кухне очень холодно. Это был мой лучший выстрел, попавший в цель. По крайней мере, Итан не побежал домой.

Но все же. Все же. Детективы будут здесь с минуты на минуту. Так, вот портрет — сквозняком его сдуло на пол. Я наклоняюсь за ним и заодно хватаю влажный халат.

Звонок в дверь. Литл.

Я выпрямляюсь, засовываю телефон в карман, спешу к двери, бью кулаком по кнопке домофона, открываю замок. Смотрю сквозь замерзшее стекло. Появляется тень, которая превращается в фигуру.

Лист бумаги дрожит у меня в руке. Не могу ждать. Тянусь к дверной ручке, поворачиваю ее, толкаю дверь.

Это Итан.

Я в шоке и даже не здороваюсь с ним. Стою с зажатым в пальцах листом бумаги, вода с халата капает мне на ноги.

У Итана покрасневшие от мороза щеки. Ему пора стричься — волосы отросли по самые брови, вьются кольцами на висках. Глаза широко раскрыты.

Мы смотрим друг на друга.

— Знаете, нельзя вот так кричать на меня, — тихо произносит он.

Неожиданно. Недолго думая, говорю:

— Я не знала, как по-другому с тобой связаться.

Капли воды падают мне на ноги, на пол. Я засовываю халат под мышку.

С лестницы в комнату трусит Панч, направляется прямо к Итану.

— Чего вы хотите? — потупившись, спрашивает мальчик.

— Я знаю, что твоя мама была здесь, — выпаливаю я.

Он вздыхает, качает головой:

— Вы… бредите.

Это слово с трудом слетает с его языка, словно ему незнакомо. Не стоит и гадать, где он его слышал. Или о ком так было сказано.

Я в свой черед качаю головой.

— Нет, — говорю я, чувствуя, как мои губы складываются в улыбку. — Нет. Вот что я нашла.

Я держу перед ним портрет.

Он смотрит на него.

В доме царит тишина, нарушаемая лишь слабым шорохом — это Панч трется о джинсы Итана.

Я наблюдаю за ним. Он таращит глаза на рисунок.

— Что это? — недоумевает он.

— Это я.

— Кто это нарисовал?

Наклонив голову, я делаю шаг вперед.

— Можешь прочитать подпись.

Он берет лист. Прищуривается.

— Но…

Мы оба вздрагиваем от сигнала домофона. Разом поворачиваем голову к двери. Панч бросается к дивану.

Итан смотрит, как я подхожу к домофону, нажимаю на кнопку. В прихожей звучат шаги, и в комнату, как приливная волна, врывается Литл, в кильватере у него Норелли.

Сначала они видят Итана.

— Что здесь происходит? — спрашивает Норелли, строго переводя глаза с него на меня.

— Вы сообщили, что кто-то проник к вам в дом, — говорит Литл.

Итан смотрит на меня, бросает взгляд на дверь.

— Останься, — прошу я.

— Можешь идти, — командует Норелли.

— Останься, — рявкаю я, и он не двигается.

— Вы осмотрели дом? — интересуется Литл.

Я отрицательно качаю головой.

Он кивает Норелли, та проходит через кухню, остановившись у двери цокольного этажа. Оглядывает стремянку, смотрит на меня.

— Там съемщик, — поясняю я.

Она молча направляется к лестнице.

Я поворачиваюсь к Литлу. Руки у него засунуты в карманы, он не сводит с меня глаз. Я делаю глубокий вдох.

— Так много всего… так много всего произошло, — говорю я. — Сначала я получила это… — Запускаю руку в карман халата и выуживаю мобильный. — Это сообщение.