Чтение онлайн

Ничего не могу… Теперь я знаю, что Алистер способен на насилие. Теперь я знаю, на что он способен. Но он прав — в полиции меня не станут слушать. Доктор Филдинг считает, что у меня бред. Я сказала Бине, обещала ей, что справлюсь с этим. Итан вне пределов досягаемости. Уэсли для меня потерян. Никого нет.

— Угадай кто?

На этот раз она, голос тихий, но внятный.

Нет. Я качаю головой.

«Кто была та женщина?» — спросила я вчера Алистера.

Если она существовала.

Я не знаю. И никогда не узнаю.

Провожу в постели все утро и послеполуденные часы, стараясь не плакать, стараясь не думать — о вчерашнем вечере, о сегодняшнем и завтрашнем дне, о Джейн.

За окном — низкие тучи с темным брюхом. Я открываю на телефоне погодное приложение. К вечеру обещают грозу.

Опускаются мрачные сумерки. Я задергиваю шторы и открываю ноутбук, кладу рядом с собой. Пока я смотрю «Шараду», он греет простыни.

«Что мне сделать, чтобы вы были довольны? — спрашивает Кэри Грант. — Стать следующей жертвой?»

Я вздрагиваю.

К концу фильма я уже почти сплю. Гремит финальная музыка. Я захлопываю ноутбук.

Позже я просыпаюсь от гудения телефона.

Предупреждение о чрезвычайной ситуации!

Угроза наводнения до трех часов утра по восточному поясному времени. Избегайте районов подтопления.

Следите за местными СМИ.

Национальная метеорологическая служба.

До чего бдительна эта НМС! Я и в самом деле планирую избегать районов подтопления. Вовсю зевая, с трудом вылезаю из кровати, бреду к окну.

Снаружи темно. Дождя пока нет, но тучи нависают низко, колышутся ветви сикомора. Слышу порывы ветра. Обхватываю себя руками.

На той стороне сквера в кухне Расселов горит свет. Алистер идет к холодильнику. Открывает, достает бутылку — наверное, пиво. Неужели опять напьется?

Я притрагиваюсь к горлу. Синяки болезненны на ощупь.

Плотно задергиваю шторы и возвращаюсь в постель. Стираю сообщение из телефона, смотрю на время: 21:29. Могу посмотреть еще один фильм. Могу выпить вина.

Рассеянно провожу пальцем по экрану. Пожалуй, выпью бокал. Всего один — больно глотать.

Под кончиками пальцев ярко вспыхивает цвет. Смотрю на телефон — я включила просмотр снимков. Сердце упало — вот фотография, на которой я сплю. Фотография, которую якобы сделала я сама.

Отшатываюсь. В следующий момент удаляю ее.

Сразу же появляется предыдущий снимок.

Поначалу не узнаю его. Потом вспоминаю — я фотографировала, глядя в окно кухни. Оранжевый закат цвета шербета, далекие здания, что, как зубы, вгрызаются в него. Золотистая от света улица. Широко расправив крылья, в небе замерла одинокая птица.

И в стекле отражается женщина, которую я знала под именем Джейн.

Изображение полупрозрачное, с размытыми краями, но это, без сомнения, Джейн, как призрак, притаившаяся в правом нижнем углу. Она смотрит прямо в камеру — выражение лица спокойное, губы полураскрыты. Одна рука срезана рамкой кадра — припоминаю, она тушит сигарету в миске. Над головой кольцо густого дыма. Отметка времени 18:04, дата — почти две недели назад.

Джейн. Едва дыша, я склоняюсь над экраном.

Джейн.

«Мир — прекрасное место», — сказала она.

«Не забывай об этом. И не упусти его», — сказала она.

«Молодец», — сказала она.

Она действительно говорила все это, потому что на самом деле была здесь.

Джейн.

Я скатываюсь с кровати, увлекая за собой простыни. Ноутбук соскальзывает на пол. Подбегаю к окну, отдергиваю шторы.

Теперь в гостиной Расселов горит свет. В той комнате все и началось. Оба они сидят на полосатом канапе — Алистер и его жена. Он ссутулился, в руке зажата бутылка пива. Она поджала под себя ноги и проводит ладонью по своим блестящим волосам.

Лгуны.

Смотрю на телефон у себя в руке.

Как с этим быть?

Будто слышу отповедь Литла: «Снимок ничего не доказывает, помимо того, что он был сделан, — и это снимок неизвестной женщины». Тут не поспоришь.

— Доктор Филдинг тоже не станет тебя слушать, — говорит мне Эд.

Заткнись.

Но он прав.

Думай. Думай.

— А как насчет Бины, мамочка?

Перестань.

Думай.

Есть только один ход. Я перевожу взгляд с гостиной на темную спальню наверху.

Возьму пешку.

— Алло? — Голос птенца, слабый и ломкий.

Сквозь тьму всматриваюсь в его окно. Никаких признаков человеческого присутствия.

— Это Анна, — говорю я.

— Знаю. — Почти шепот.

— Где ты?

— В своей комнате.

— Я тебя не вижу.

Мгновение спустя он, как призрак, появляется у окна — в белой футболке, тонкий и бледный. Я кладу ладонь на стекло.

— Ты меня видишь? — спрашиваю я.

— Да.

— Надо, чтобы ты сюда пришел.

— Не могу. — Он качает головой. — Мне не разрешают.

Перевожу взгляд ниже, на гостиную. Алистер и Джейн сидят в тех же позах.

— Я знаю, но это очень важно. Очень важно.

— Папа забрал у меня ключ.

— Знаю.

Пауза.

— Если я вас вижу… — Он не договаривает.

— И что?

— Если я вас вижу, то и они вас видят.

Качнувшись назад, я задергиваю шторы, оставляя между ними щель. Изучаю гостиную. Все по-прежнему.

— Просто зайди, — говорю я. — Пожалуйста. Ты не…

— Что-что?

— Ты… когда сможешь выйти из дому?

Еще одна пауза. Вижу, как он глядит на телефон, потом снова прижимает его к уху.

— В десять родители смотрят сериал «Хорошая жена». Может быть, тогда смогу выйти.

Теперь и я бросаю взгляд на часы в мобильном. Осталось двадцать минут.

— Ладно. Хорошо.

— У вас все в порядке?

— Да. — Не стоит тревожить его. «Вы ненадежны». — Мне необходимо кое о чем с тобой поговорить.

— Мне проще было бы зайти завтра.