Чтение онлайн

Так что, возможно, овраг придется оставить на другой раз.

Тем не менее он продолжил идти вдоль его края.

Хорхе вглядывался в деревья, пытаясь найти еще одно укрытие или какой-нибудь проход, но впереди не было ничего похожего. Скоро ему стало ясно, что территория ДТС простирается гораздо дальше в этом направлении, чем на той стороне лагеря. Это означало, что земли здесь гораздо больше. Кто финансирует все это? Возможно, правительство?

«Почему? – задумался Хорхе. – Зачем все это нужно?»

Он продолжал идти, размышляя о том, что скоро придется повернуть назад. Отойдя немного от оврага, он нашел след, похожий на дорожку, по которой мог бы пройти зверь.

Вдруг он услышал тонкое жужжание. Сначала Хорхе подумал, что это его воображение или что-то со слухом. Может быть, слишком много серы в ушах. Но звук становился громче, и он понял, что источник шумит впереди. Сначала он собирался вернуться, но, пройдя еще немного, решился идти дальше. Через несколько шагов он увидел на поляне сгруппированные белые объекты. Они были гораздо выше его роста и имели симметричную форму, но что это было – Хорхе не мог определить.

Чем ближе он подходил, тем громче становилось жужжание. Это было похоже на… пчел. Скользнув между двумя липкими кустами, Хорхе понял, что белые предметы на поляне – это ульи.

Он остановился на краю поляны. Ульи напоминали миниатюрный город, хотя Хорхе не был уверен, что это вообще земные ульи. Это были не круглые шары, висящие на деревьях, как в детских книжках, и не прямоугольные ящики, за которыми ухаживают пчеловоды. Эти ульи были вылеплены из воска, наполненного медом, и имели разные геометрические формы. Рои насекомых целенаправленно перемещались вокруг и между формами в строгом порядке. Хорхе был загипнотизирован их движением, и жужжание уже не казалось бессмысленным шумом – оно стало напоминать песню или язык. Его ритм менялся, то ускоряясь, то замедляясь, переходя в различные тона и регистры.

Внезапно поверх этого звука Хорхе услышал шелест листвы и треск кустов. Кто-то бежал. Не один человек. Через несколько секунд кто-то схватил его сзади за руки.

Хорхе дернулся и оказался лицом к лицу с двумя мужчинами в форме охранников. Тот, что держал его за руки, был моложе него, с бритой головой и сердитым лицом. Другой, грузнее и старше, – с густыми усами.

– Это запретная зона, – сказал старший.

– Извините, – ответил Хорхе. – Я не знал.

Бритоголовый наклонился вперед:

– Что ты мямлишь? Ни хрена ты не знал, мокрощелка?

Хорхе взглянул ему в глаза и сплюнул на землю.

– Pendejo [357] .

– И что это значит?

– Это то, как твоя мама описала тебя вчера вечером.

Старший охранник рассмеялся.

– Да ладно тебе, – сказал он, хлопнув своего напарника по плечу. – Отпусти его. Ему нужно вернуться к занятиям.

И действительно, вдалеке послышался звонок, возвещающий об окончании завтрака. Бритоголовый отпустил Хорхе. Первым порывом было надрать этому расисту задницу, но Хорхе сумел сдержаться. Старший охранник указал в сторону:

– Иди прямо туда. Может, это и непохоже на короткий путь, но так будет быстрее.

Хорхе кивнул.

– И постарайся не возвращаться. Эта территория закрыта для посещения.

Хорхе ничего не ответил, но направился в ту сторону, куда ему указали. О, он вернется сюда! Что-то держалось в секрете, и если здесь его не желали видеть, то именно здесь и нужно искать.

Он вернулся в класс как раз в тот момент, когда прозвенел последний звонок.

Открыв почтовый ящик, Дэнни заметил поверх небольшой стопки счетов и рекламных буклетов конверт с фиолетовой каймой от Автоинспекции. Он нахмурился. Этого не могло быть. Экзамен по вождению он еще не сдавал, а его ученическое удостоверение действовало еще четыре месяца. Посмотрев на конверт внимательнее, он понял, что адресован он вовсе не ему, а его отцу.

Мама выхватила у него пачку писем, как только он занес их в дом. Ее взгляд задержался на том самом конверте, и она нахмурилась:

– Что это?

Она разорвала конверт, не дожидаясь ответа, и начала быстро пролистывать содержимое. Чем дальше, тем больше смятения отражалось на ее лице.

– Что там? – спросил Дэнни.

Если это касалось отца, он тоже хотел знать.

– Это что-то про джип, – наконец сказала она.

Она читала дальше, пока внезапно не остановилась, будто наткнулась на что-то шокирующее. Ее лицо исказилось от возмущения.

– Какого черта?!

– Что случилось?

Мама подняла взгляд.

– Джип использовали в каком-то ограблении. И теперь отец юридически за это отвечает.

– Даже если он… – Дэнни осекся, не решаясь договорить.

– Теперь это наша проблема, ну, точнее, моя.

– Но что это значит?

– Понятия не имею. Это какой-то бред. Он продал эту развалюху три года назад. Если новый владелец использовал ее для преступления, то при чем тут мы? Ответственность должна лежать на нем. Или на том, кто купил машину у него.

Дэнни выхватил листы из рук мамы и пробежал их глазами. Конкретные последствия в документе не оговаривались, но было сказано, что, поскольку его отец «несет юридическую ответственность за оказание материальной помощи в совершении преступлений», ему грозит «значительное наказание».

Мама была права: это не имело никакого смысла. Как джип, которого у них давно нет, может стать их проблемой?

– Ты знаешь, кому он его продал? – спросил Дэнни.

– Придется поискать. Возможно, где-то записано, – ответила она, и ее голос стал мягче. – Папа всегда был таким аккуратным. Всегда следил за всем до мелочей.

Это была правда, подумал Дэнни. И как бы глупо это ни было, одно только воспоминание об отцовской организованности заставило его прослезиться. Теперь почти все, что напоминало об отце, вызывало у него ком в горле. Он осознавал, что многое в отце воспринимал как должное. Только теперь, когда его не стало, Дэнни понял, какое счастье им выпало – иметь такого человека в своей жизни.

Попросив немного времени для себя, Дэнни вернулся в свою комнату, стараясь сдерживать слезы, пока не закрыл за собой дверь. Оказавшись один, он яростно вытер глаза. Он ненавидел это чувство слабости. Но хуже всего было то, что теперь некому было утешить его. Отец всегда был опорой семьи. Мама по природе своей была мягче, а отец умел вселять уверенность. Он всегда говорил: нужно взять себя в руки, посмотреть на все с другой стороны. Напоминал, что любые трудности – временные и все это скоро пройдет.